Николай Максеев. Священный Грааль или Чаша Любви? Продолжение

Мысль Опережающая и Мысль Дублирующая

Пять суток сухого голодания сменил тем же количеством дней, в которых я полноценно питался, и употреблял воду. Февраль пришёл с ветрами, и большую часть времени я просиживал дома. Слушал то, что творится вокруг меня. По ночам мой сон караулил неведомо откуда появившийся друг. Был он, наверное, с фаланг мизинца или чуть меньше, и с мальчишеским голоском. Имел палку или дубинку, которая, кажется, могла удлиняться. Мне доставляло большое удовольствие слушать его. Слышалось: Николая хотите разбудить? Не позволю! Вон отсюда! Взбегал на меня, размахивал дубинкой и прогонял непрошеных гостей. Эффект был временный, и невидимые нарушители моего пространства приходили вновь. Обращались ко мне, чтобы я с ними поговорил. Они все были малы и их действия не несли мне угрозу. Тем не менее, я от них дистанцировался.
Последние мои открытия позволяли мне принимать мысли невидимых друзей без внутреннего дублирования. Я их перестал в себе воспроизводить, и легко отличал своих от чужих. Теперь я мог не опасаться за расход внутреннего потенциала. Мысль сразу проявлялась у меня в голове. Даже подделка голоса не давала шансов противникам светлого, и они приняли свои исконные малые размеры. В таком виде они были дружелюбны, приветливы.
Моё внутреннее равновесие могли нарушить только окружающие меня люди. Здесь я был достаточно уязвим. Речь, не наполненная чувствами, разговоры ради разговора нарушали внутреннюю гармонию и идиллию. Приходилось затрачивать много времени на сбор себя. К тому же семья наша не отличалась сплочённостью, пониманием позиции другого. Мне всё чаще приходят мысли об отъезде. Всё равно, куда, лишь бы сменить окружение. Живая атмосфера дома не могла терпеть в себе присутствия на небольшой площади противостоящих друг другу пространств. Даже мои самые тёплые побуждения не находят отклика в родне. Не было контакта на живой волне. Мы были связаны кровными узами, но в остальном разобщены.
Однажды, когда я в осмыслении мироздания зашёл в тупик, услышал голос своего ночного покровителя, стоявшего на страже моих рубежей:
— Опять к Николаю идёшь?! А ну, уходи!
Был слышен шум битвы или драки. Оба воителя имели одинаковой длины палки или что-то похожее, и теперь обменивались ударами. Мой защитник был проворливее.
— Николай, как с ним поступить?
Я должен был разрешить ситуацию или чью-то, даже невидимую, маленькую судьбу. Во мне было уже надуманное чувство превосходства, и мне не хотелось, чтобы вблизи меня кто-то всё время появлялся. Как решить задачу? Смерти не было, но было что-то такое, что позволяло как-то укротить незваных посетителей. Мне намекнули на существование каких-то лучей, но я из сказанного ничего не понял. При помощи этого луча можно было многое сделать. Я вынес вердикт:
— Хорошо, поступай, как знаешь. Можешь пользоваться лучом, пожалуйста, только, чтобы мне впредь никто не мешал!
Наверное, мой защитник не мог воспользоваться лучом, и его противник всё время оказывался на свободе. Это мне не понравилось. Что за хранитель покоя такой, который не может оградить меня от вмешательства посторонних лиц? Надо самому разобраться. Может, и защитник — лишь отвлекающий манёвр? Его противник вполне может быть пособником. Наверное, решили, что мне известно о тайном оружии, теперь ошиваются вблизи головы, пытаясь высмотреть в отверстие на темени информацию о нём. Такие выводы меня насторожили.
Я решил разговорить обоих драчунов, уяснить их намерения. Для этого надо было не закрываться от них, как я делал всё последнее время, а проникнуться к ним теплом и вниманием. Почувствовав меня, оба воина стали наперебой говорить, что каждый готов мне служить, что только он мне предан. Из всего многообразия слов надо было выделить их суть. Я не стал задавать им вопросы. Это было б непрости-тельной ошибкой. Они разрастутся и, если не начнут доминировать в моей мыслительной деятельности, то гадостей принесут через окружение, это точно.
Пытаюсь выделить в своей памяти всё, что может относиться к маленьким человечкам. Наверное, ход мыслей был верный. Мои невидимые воины быстро-быстро стали перемещаться возле моей головы. Их действия имели какой-то смысл, и они были зависимы от моих мыслей. Один из новоиспеченных стражников оказывался на макушке головы, второй у ушного отверстия. Всякая моя мысль дублировалась тем, что был на голове. Второй всё время переспрашивал. Иногда они за миг отлетали в сторону, но потом занимали те же позиции. Менялись ли они местами, трудно сказать, но действа были те же. Тот, что был на макушке головы, пытался навязать свои мысли. Второй то меня, то его переспрашивал.
Наверное, эти существа из сказки, но я не могу вспомнить из какой. Я перебирал в памяти все, известные мне, пытаясь извлечь из них нужную мне изюминку. На какой-то миг я понял, что моя мысль стала опережать того, который был на голове. Из макушки моей головы стал пробиваться источник, может, луч, в виде копья и устремился вверх. Вместе с ним взлетел один из двух стражников, пытаясь в мыслях вырваться вперёд. Второй оставался в ухе и всё продолжал переспрашивать. Я для себя решил как-то обозначить своих друзей, чтобы отличать их. Тот, что со мной в скорости мысли тягался, стал Мыслью Опережающей называться, тот, что в ухе просиживал, Дублирующая Мысль имя получил.
Так, обгоняя друг друга, я и Мысль Опережения продолжали устремляться вверх. Себе я наказал не испугаться неведомого, не делать резких эмоциональных всплесков, не подвергать каким-либо сомнениям происходящее, чтобы не оборвать полёт. Вдруг подобное больше не повторится? А так, я, лёжа на диване, мыслью устремился куда-то вглубь неба или космоса.
Полёт завораживал и захватывал Дух. В какой-то момент я пробил какую-то тёмную пелену и ощутил чистую прекрасную бездну. Здесь была воля и бескрайность. Я мог бороздить по просторам, никем не отвлекаемый. Мысль Опережения не оправдала себя и осталась где-то в плотных серых слоях из неподвижных мыслей. Была абсолютная свобода.
Наверное, это было сродни старту космического корабля, преодолению гравитации земли и выходу в космос, только со своими особенностями. Полёт не был запланирован, а случился спонтанно. Цель и возможности мне не были ясны. Кроме приятных чувств от ощущений глубины космоса и чистоты, было неприятие того, что меня и всех людей незримо окружало в быту: серый фон грязных мыслей, который я преодолел, несмотря на сопротивление среды или пространства. Сам я продолжал лежать на диване. Частью чувств и ощущений бродил в невидимом измерении, и одновременно общался с Мыслью дублирования. Мне кажется, я могу предвидеть какие-то события. Они мне не даются в виде картин или видений, просто я их чувствую. Мне легко необыкновенно. Ясность мысли и внутренних ощущений невозможно было передать. Сколько бродил и где, могу только предполагать.

 Эон Уверенности и Эон Сомнения

Утром первым делом проверил присутствие рядом моих телохранителей. Их не было, или просто они не обозначались.
После утренних процедур попробовал переосмыслить то, что случилось ночью. Лёгкость полёта всё ещё была во мне и дарила необыкновенную радость. Я ликовал и парил. Вот хоть что сделай, а мысль, что я могу предсказывать, от меня не уходит. Чтобы сдержать как-то эмоции, и не крутиться по комнате, подсел к окну. Вроде наперёд могу предсказывать, а куда свои мысли направить, не знаю. Смотрю в окно.
Плюсовая температура утяжелила воздух и, кажется, он стал плотнее. День сер, но меня несёт на крыльях радости, и мне всё видится в розовом цвете. Я ложусь на ди-ван. Если бы я знал какую-нибудь песню от начала до конца, я бы запел. Не в голос, про себя. Ну, чтобы такое предсказать или предугадать? Сейчас мимо дома пройдёт женщина. Через минуту пробежит собака…
Секунд через пятнадцать выглядываю в окно и вижу проходящую мимо дома соседку. Через минуту слышу лай собак. Если я сейчас включу радио, услышу рекламу. В ней будет говориться о мясных продуктах. Включаю радио и убеждаюсь в истинности своих предчувствий. Пытаюсь сдержать ликование, объясняя себе тем, что всё это — совпа-дения, не более.
Что бы такого значимого предугадать? Далее вспомнил про телевизор. Здесь я тоже не ошибся. В мыслях следую на улицу, но там никого не чувствую. Лишний раз себя убеждаю не отрываться от земли. С кем такое не бывало в течение жизни?
В этом для меня ничего удивительного не было. Ещё до армии и позже такие случаи у меня происходили. Предвидел какие-то события, когда находило озарение. Вот, у меня тоже случился этот миг. Всё же, пусть это совпадения, но чувство радости, счастья, что вечером испы-тал, меня не отпускает. Будто то светлое пространство, что простирается выше серого фона, в себя вобрал и перенёс в дом. Я весь такой счастливый, а никто не замечает. Ну, что такого сделать хорошего?
За весь день так ничего и не придумал. Дар предсказаний тоже работал избирательно. Всё, что касалось живого, здесь промашек не было. Проверки себя через радио и телевизор больше успехом не увенчались. Они несли мёртвую программу, независящую от слушателя, были запрограммированы заранее. Я и решил, что на волне ликования мои горизонты раздались, и в моё пространство попадали близкие события, и я их интуитивно считывал.
Подобные события случались со мной и ранее, но я особо не распространялся, за исключением нескольких случаев. К вечеру я успокоился и решил перед сном не отгораживаться стеной молчания, а пообщаться с теми, кто явится в этот раз.
Ночью, стоило только проснуться, услышал вблизи себя те же два голоса. Между собой они не враждовали, а бойко переговаривались. Их разговор меня не отвлекал и не утомлял. Я был собран и чувствовал пространство себя распространяющимся дальше пределов тела. Мне это было знакомо. Я возрождался в прежнюю юную жизнь.
Раньше это давалось легко, и было естественным состоянием. Общаясь с людьми, я взаимодействовал со всем пространством человека. Наверное, оттого людям всегда легко было в общении со мной — я был объёмнее, но не злоупотреблял, а одаривал. Общий язык мог найти с кем угодно. С пожилыми был мудр, и наделён через невидимое пространство их же опытом. С детьми сам был ребёнком, и заново сопереживал вместе с ними восторг от соприкосновения со сказкой. Их родители не понимали моей попытки втолковать им, что их дитя чувствами понимает мир, и он изначально много богаче них.
— … Общайтесь чувствами, услышьте его. Выделите, заметьте его порывы Души, пока ребёнок ещё не спрятался в ваши представления…
Тщетно.
— Ребёнок ещё глуп и ничего не понимает…
Внутреннее просветление отбрасывало ум, расширяя его до приятия всего и разумения, превращая человека инертного, реагирующего в разумного и живого. Сейчас я любил себя, любил людей, любил умное правительство, надеясь, что оно тоже возродится до разумения живого мира — Духа и Души. Почувствовав во мне живую мысль, мои маленькие друзья приблизились ко мне. Они словно часть меня, будто б невидимые воспитатели и учителя, стали играть в известную только им игру, но призванную включить мою мысль в осмыслении, наверное, их сути. Для меня было обыденным с детства, что за ночь я просыпался раз пятнадцать, двадцать. Иногда мог пролежать в светлых мечтах всю ночь, не сомкнув и глаз, но на утро я не выглядел уставшим и разбитым. В этот раз я тоже не опасался, что ночь без сна лишит меня внутреннего спокойствия. Скорее, наоборот, мне очень хотелось разгадать функции и предназначения сказочных персонажей. А они продолжают играть:
— Спит?
— Нет, не спит.
— Спит.
— Не спит.
Иногда приближаются ко мне, но я всё ещё купаюсь на волне безмятежности и внутренней красоты от предыдущей ночи, когда преодолел серый фон мёртвых мыслей и вырвался в свет, пока чувствуемый. Маленькие человечки ненавязчивы, и я понимаю, они не хотят меня отнимать, скорее, додать, досказать, но единственным мудрым, совершенным способом. Включив свою мысль, я могу с ними взаимодействовать. Я пытаюсь проникнуться сутью их вопросов и выделить в себе неуловимый бег мыслей. Надо нащупать связь между мыслями и их действами, вопросами самому себе и ответами.
— Проснулся?
— Просыпается.
— Проснулся.
— Нет, спит.
— Проснулся?
— Проснулся.
— Слышит?
— Не слышит.
Налицо придать моим мыслям какое-то направление. Но какое? Знаю, в сказках информация о них есть, но даже если бы я знал все сказки мира, из памяти на миг мне помогли бы забыть ту единственную, которая о них повествует. Не могу вспомнить соответствующую происходящему, хотя знаю их во множестве. В детстве зачитывался и проживал в них. Когда рассказывал сказки папа, я всегда куда-то уносился. Слышал голос отца, од-новременно куда-то проникал или западал. Таких моментов, когда папа рассказывал сказки, было мало, но они врезались необыкновенными чувствами на всю жизнь.
Мы жили уже в новом доме. Белый, из шлакобетона с синим балконом был единственный в посёлке. С рождением Пети, четвёртого ребёнка в нашей семье, перебрались в новый дом. Петя слов пока не понимал, потому был с мамой. Света, Вася, я облепили отца и слушали сказки.
Теперь я понимаю, что мы слышали в этот момент и папу, был контакт между нами и им, оттого было вдвойне теплее. Живой, образный язык отца понимался с полуслова, и воображение сразу порождало картины и действа. Я не столько слушал, сколько сам переживал каждого героя. Может сказки были такие, может мудрость отца не наделяла оценками сказочных героев, что позволяло принимать их всех, проживать судьбу каждого. Позиция всех персонажей виделась, как бы изнутри, и во мне просыпалось понимание плохих или хороших деяний не потому, что папа их охарактеризовал, а я сам приходил к такому выводу в ходе личных переживаний и внутренних ощущений. Это приходило сразу и навсегда. Сейчас я чувствами вернулся в родное детство, купаюсь в нём.
— Проснулся?
— Проснулся.
— Слышит?
— Слышит.
— Видит?
— Не видит.
— Видит?
— Не видит.
Мои друзья небезучастны к моим чувствам и отметили свою причастность к подвижке моих переживаний новыми вопросами и ответами. Я, видимо, продвинулся в осмыслении их сути. Это какое надо иметь терпение, чтобы ненавязчиво подводить человека в определении своего предназначения, осмыслению того, из чего он невидимо состоит? Я в этом утверждаюсь для себя, но что скажут мои любимые невидимые воспитатели?
— Не спит.
— Не видит.
— Не видит?
— Не видит.
Я, действительно, их не вижу. Буду думать, что вижу.
— Видит?
— Не видит.
От них не скроешь ничего. Но почему они опережают меня, но при этом они — будто бы продолжение меня? Один из двух спрашивает, второй утверждает. Утверждает или сомневается?
— Не спит?
— Не спит.
— Слышит?
— Слышит.
— Видит?
— Видит.
— Видит?
— Видит.
Друзья, кажется, ошиблись. Я не вижу. Но соль не в этом. Здесь понимание сути важнее, чем зрение. Видеть, значит чувствовать, узреть корень истины, что значимее. Кажется, я начинаю понимать. Один — это Уверенность, второй — Сомнение. Пусть будут Эон Уверенности и Эон Сомнения.
В моём пространстве начинается радостная кутерьма. Все вопросы вопрошаются с оттенком сомнения, и утверждаются уверенностью. Эоны быстро перемещаются на макушку головы, потом в ухо. Тот, что сомневается в начале, находится на темени, другой где-то рядом. Чуть позже Эон уверенности занимает место на макушке головы и даже проникает чуть вглубь меня. Эон сомнения, обосновывается уже в ухе и продолжает оттуда сомневаться новыми вопросами. Эон уверенности находится всё на макушке.
Я утверждаюсь в правоте своих мыслей окончательно и тут же попадаю в новую сказку. Возле моей головы создаётся небольшой хоровод из моих новых знакомых и их друзей, которых я не распознал…
Чуть погодя, меня мои друзья спрашивают, принимаю ли я их на службу? Я в слезах. Могу ли я им отказать? Слышу тихий приятный звон над головой, как в сказке Морозко, когда Иван делал добрые дела, а Лесовичок-Боровичок отмечал их перекладыванием цветов из одной руки в другую с дивным перезвоном. Это один из Эонов проник в пространство моей головы и остался там. Чуть погодя вновь я слышу неповторимый малиновый звон, и второй Эон находит своё место в ауре головы.
Сказка продолжается живыми чувствами и ощущениями. Мне тепло, но кажется это только начало каким-то новым делам и свершениям, и мне предстоит ещё множество знакомств с новыми сказочными персонажами из детства и из тех, что сейчас невидимо рассыпались в пространстве. Но малиновый звон уносит меня в бездну света, и я засыпаю в сказочном настроении. Уже сквозь сон слышу чей-то старческий вопрос, адресованный не мне:
— Коля сейчас святой что ли? Сейчас всё время у него разрешения спрашивать, если вопрос возникнет? Плохое сделаем, извиняться сразу или потом?
Ответов я не слышу. Это уже не моё пространство, не моё время. Меня уносит волна сна.
Во сне я плыву на старом теплоходе по неизвестному морю. Уже ночь, но я вижу в тёмной воде множество предметов, свидетельствующих о кораблекрушениях. Останки ещё не ушедших под воду судов встают на пути. Моё судно движется с быстротой, несвойственной такой махине, но умело избегает подворачивающиеся предметы и остовы незатонувших кораблей. Я вижу только над водой и то, что возникает перед носом судна. Им никто не управляет, и из членов экипажа остался я один. Сумрак царит всюду, и нагнетается тяжесть от ощущений неопределённости. Курс судна мне не известен. Я не знаю конечного маршрута. Мне видится, в мире воды остался живой я один. Чувства страха нет. Несмотря на то, что теплоходом никто не управляет, он ловко обходит все препятствия. Иногда кажется, что вот теперь столкновение неизбежно, и большая скорость погубит судно, но не меня. Я должен пройти и остаться в живых. Проскакивают мысли, что будет потом, если судно затонет? Я чувствую воду. Она тёплая. Возможно, близка где-то пристань или гавань.
Неожиданно темень пропадает. Ночь озаряется светом, и я оказываюсь в светлом солнечном дне. Большая поляна, знакомая мне с детства, предстаёт перед глазами множеством цветов. В разгар лета, только теперь на очень большом корабле я врываюсь в благоухающий, цветущий пейзаж из мрака обездвиженности и статичности мыслей. Судно дряхлеет на глазах и постепенно теряет скорость. С высоты мачт я вижу родной посёлок, и мне не хочется появляться в нём на гниющем с каждой секундой корабле. Я уже стыжусь его. Что люди подумают? Их ожидания я не оправдал?
По курсу я должен пересечь низину и въехать или вплыть на улицу Лесная с его конца. Разъедаемый уже ржавчиной корабль с поляны ныряет по машинной колее в низину. Вспахивает носом землю. Теряя скорость, проходит ровную часть дороги и перед подъёмом замирает. Нос судна, задравшись, устремлён вверх. Огромная громадина своим видом неуместна средь зелени деревьев и трав. Цветенье лета и кружащие бабочки, казалось, нисколько не замечают уродства возникшей картины. Два мира, две действительности не могли сосуществовать. Один вторгся разрушением и гнилью, второй был сам по себе, жил и суще-ствовал независимо красками и ароматами. Корабль продолжал дряхлеть и разрушаться.
Мой взгляд устремлён на посёлок, и к происходящему за спиной, будто б, я уже не причастен. Лето встречало меня буйством цветения и многообразием красок, своей ненавяз-чивостью и безусловностью…

 Цветы живые для услаждения Души

Проснулся всё же, в хорошем настроении. Мне часто снились однокурсники, море, дом из детства, только без сада. В 1979 году были сильные морозы весной, и сада не стало. Пустынно было на Душе в то время, не слышно волшебников. Радовало то, что через год пойду в школу, в которой учат волшебству…
Наверное, мой сон был связан как-то с моими экспери-ментами над организмом и исследованиями в области всего невидимого. У меня пошла вторая пятёрка сухого голодания. Сегодня, задев батарею, отдёрнул руку, словно от удара электрическим током. Такое у меня за последние дни повторилось во второй раз. За десять лет жизни в этом доме такого не случалось ни разу. Видимо, скапливался какой-то потенциал, и через соприкосновение с металлом происходил разряд. В дни, когда питался, ничего этого не замечалось. Спросить некого. Одни тумана наведут такого, что через полчаса поверишь в превосходство высшего разума. Другие будут подводить к осмыслению всего, делая тебя самого высшим разумом мягко и ненавязчиво. Остаётся самый красивый, верный земной способ обретения истины: самостоятельное осмысление происходящих событий.
На сегодняшний день я прихожу к выводу, что человек состоит из невидимых эонов-потенциалов. Все они имеют мысль, свои функции и предназначения. Человеку они подконтрольны в случае, когда он выполняет свойственную ему миссию: творить радость и счастье вокруг себя.
Культура жизни первостепенна, ибо этого хочет Бог. Человек, преследующий корыстные цели, становится заложником своих же желаний, амбиций, эмоций, чувств, стремлений. Они имеют мысль и ими заполнена вся Вселенная. Мысли, отличные от творческой самореализации себя человеком, создают вокруг людей серый фон, блоки-рующий взаимодействие со светлыми силами. И светлые, и тёмные — это те же чувства, эмоции, стремления, желания, но противоположного свойства. Одни созидают жизнь совершенную, возрождая в человеке Божественные возможности, другие сами управляют человеком через мёртвую науку и медицину.
По первому пути человечество не шло ни разу, поскольку нашу жизнь нельзя назвать счастливой. Я не слышал, чтобы правители заявили о том, какие задачи стоят перед человеком, человечеством, какую цель надо достичь. На обозрение людям никто пока не представил проект куль-турного образа жизни.
Врагами всего человечества являются научная мысль и медицина. Их отвергать или бороться — бессмысленно. Только усилятся позиции тех, кто незримо манипулирует сознанием человечества. Здесь человек культурный проиграет, поскольку ему будут противостоять научные умы человекоподобных существ и эгрегор всего человечества, поверившего науке. Нужен живой проект, позволяющий пробудить эмоции, чтобы человек восторгался и восхищался, поверил в себя, осознал, кто он. Надо проложить тропинку к самоосознанию человеком себя. Пусть поверит в свою Божественность и согласится, что для созидания счастливой жизни нужно проявить волю на пути осмысления себя: материального и невидимого.
Если в человеке включится своя мысль, а не научная или инопланетная всевозможных контактёров, психологов, священиков, магов, целителей, то он обретёт заблокированный потенциал живой составляющей. Вся информация Вселенной будет чувствуема и видима для применения не с подачи недоразвитых существ земных и инопланетных, а по высочайшему волеизъявлению самого Человека. Посредники в виде священиков, чиновников, правителей, учёных, учителей сделаются ненужными. К примеру, со своей подругой я хотел бы спать самостоя-тельно, а не удовлетворяться баснями о том, как это хорошо со слов вышеперечисленных «знатоков» счастливого образа жизни…
— Николай, здравствуй. Живая жизнь прекраснее наду-манного. Подруге посадил цветы живые счастья?
— Не думал как-то об этом. Здравствуй, прекрасная. Да нет у меня подруги. Когда сажать? Зима ещё не закончилась. Снег, вон, как валит.
— Снег мечте не помеха. Мечте покорна вся Вселенная и ею управляется. Цветов букет однажды ты с Толей Макаровым девушке, вам нравившейся, собрал. Что двигало тогда вами?
— Ну, нравилась она. С того времени более четырнадцати лет прошло. Как это событие может на жизни человечества сказаться? Хочется жить среди самостоятельно мыслящих людей, не марионеток. Правителями тоже управляют, а они этого даже не знают. Через них управляют всем человечеством. Замкнутый получается круг.
— Посаженный тобой цветок хотя бы в мыслях, с Богом позволяет невидимо общаться. Мысль живая в человеке не возникнет вдруг. С мечты лишь светлой жизнь Культурная людей будет возрождаться.
— О мёртвых вещах люди мечтают, о деньгах. Как в них жизнь воскресить? Не видят жизнь без посредников. Все мечты связаны с деньгами. А я гадаю, почему люди, деньги получая, радуются, как дети?
— Всё от того, что мысль творящую на эгрегор денег перенаправили, живущие в неведеньи. Когда осознанье посетит людей, мечты свои, связав даже с одним цветком, растущим на земле, позволит Душу воскресить
— А что, Душа может воскреснуть на Земле?
— Она, Живая, не услышана людьми. О порывах часто думаешь Её ты, Николай. Когда Она себя являет, рождаются слова поэмы или песни, художник может дивную нарисовать картину, музыканта вдохновение посетит мелодию Души переложить на нотный стан. Девушка твоя прекрасная родит тебе сына… Душа вольётся в жизнь людей как птица Феникс. Наверное, Николай, тебе сие знакомо?
— Как сказать? Чувства во мне прежние обрели тонкость и красоту, но куда, к девушке какой направить, я не знаю. В себе ещё не определился. Чего-то, наверное, и моя Душа хочет.
— В мире всё взаимосвязанно, Николай. Душа безусловна и желает такой же в ответ любви.
— Она же не человек. Как любить её, невидимую? Я даже не думал, что она в любви нуждется. Считал, что её надо как-то раскрыть и являть в деяниях.
— Всё сотворённое Богом в любви порыве имеет цель и предназначение. Души порыв — подсказка к сотворению прекрасного пространства, в котром Душа может пропитание себе найти. Какое? Об этом вскоре ты узнаешь. Александр Николаев на днях тебя посетит…

Продолжение следует….

Группа  “Дарение” в контакте http://vk.com/club28999321

Информация с сайта http://www.proza.ru

Понравилась статья? Подпишитесь, чтобы не пропустить интересные анонсы.
 
Ваш e-mail: * Ваше имя: *

Комментариев нет

Оставить комментарий