Николай Максеев. Богиня в фиолетовом одеянии. Продолжение

Качели идеальных отношений

Закрыв за Сашей дверь, я начинаю приготовления ко сну. Мысль ниточкой вьётся, заполняя меня, пространство приятным теплом. Семья. Богатая. Это мысль и наполняет меня. Богатство, выраженное тонким отношением друг к другу, насыщенное простыми действами на первый взгляд, за которыми стоит долгая, кропотливая работа над собой.
Через несколько минут я укладываюсь спать. Раскручиваемая мысль складывается в образы и картины, когда есть конкретный человек, который тоже понимает, читает, использует язык взгляда, прикосновения, простых лёгких движений, так необходимых в быту, на улице, в гостях, в отношениях…
В какой-то момент стали понятны слова невидимой Девы, с которой я общался в прошлую зиму. Лёгкий настрой во мне стал пробуждать память. Я становился ближе к Николаю внутренними качествами, чистотой мысли, рождаемыми образами. Чтобы случилось ненавязчивое включение светлых сил надо самому в мыслях, представлениях, образах стремиться к безусловности, к человечности. Картины даже в мечтах должны проживаться в настоящем времени. Если детально всё представлять, то происходит слияние с мыслями, образами пространства. Это завораживает. Конечно, это не значит, что с этой секунды сказочная жизнь польётся рекой. Вовсе нет. Всё явленное в мечтах надо принять к сведенью, вооружению и проявлять безусловность в жизни. Тяжело? Очень.
Тебя не понимают, не слышат, измеряют и оценивают каждый миг, незримо сдерживая твои возможности и внутренний порыв. Надо всего этого не замечать, понимая, что человек плутающий находится в зоне невосприятия и неслышания. Обязательно надо подразумевать и предполагать, что в человеке есть и светлая сторона, которая заглушена. Её-то и надо в уме держать, общаясь с человеком, по разным причинам в этот миг недалёким, несобранным.
Независимо от того, как ко мне относится человек, я стремился выстраивать ровные со всеми отношения. Когда у людей общие пространства и зависимость от кого-либо, неравенства отношений не избежать. Своевременная идея Анастасии о Родовых Поместьях позволяет всем людям абсолютно, независимо от религиозных предубеждений, мировоззрения выиграть во всём: достатке, культуре, чести, власти, самореализации, человечности. У каждого человека должно быть своё пространство, которое делает его независимым от кого бы то ни было. Такое пространство — Родовое Поместье. Его можно насыщать, преображать, совершенствовать.
К таким выводам прихожу я, вспоминая, как Дева мне говорила про купол, в котором я могу укрыться от всевидящих глаз. Моя семья будет абсолютно защищена, если я буду сотворять Родовое Поместье со спутницей. Защита семьи закладывается мной здесь и сейчас. Зиждется она в силе моей мысли. Если я достаточно объёмен, плотен, то моя спутница будет увлекаться мной изо дня в день, из мига в миг. Не явленное мною она выделит во мне, усилит. Те же самые усилия прилагать буду я. С момента принятия решения о совместной жизни начинается созидательная работа по раскрытию себя. Если до союза двоих идёт сбор, наращивание культурного пространства — ауры — чести и достоинства, чистоты и красоты мыслей, чувств и эмоций, то потом — его явление в семье. Единство мыслей, устремлений, реализация общих целей — есть основа богатства семьи.
Будущие муж, жена ведают о своём предназначении и совместно вершат общие дела. Какие?
Вновь я погружаюсь в события полуторагодовалой давности. Та девушка незримая, что была ко мне безусловна, стала проявляться в памяти целыми словами и фразами, которые я тогда сразу забывал. Сейчас же они неведомым образом стали во мне просыпаться. В основном они носили образный характер, полных живых энергий. Картины, тогда являемые ею, казались мне несбыточными ввиду необыкновенной тонкости красоты, чистоты отношений между мной и моей будущей спутницей. По прошествии времени, осмысливая, доведённое Девой, стал придерживаться других взглядов, другого мнения.
А тогда, подразумевая, что со мной общается телепатически земная девушка, я неоднократно просил её назвать своё имя. Она называлась, но я не мог разобрать, расслышать её имени. Позже, для меня стало важнее просто её присутствие. Иногда она опускалась совсем близко, и я чувствовал её прикосновение, необыкновенную теплоту. Вопрос себе, почему она покидала меня и не всегда была рядом, стало наводить на разные мысли, догадки. Теперь я понимаю, что лишь безусловность во всём позволяет быть истинно счастливым, и купаться в Пространстве Девы…
Общение с невидимой Девой пробуждало внутреннюю утончённость, которая после двадцати лет во мне покрывалась, уплотнялась коркой холодного ума и прагматизма. Тот мир, что я чувствовал в детстве, потом опять возродил в шестнадцать — семнадцать лет, позже опять позабытый, стал теперь раскрываться новыми красками, благоухать, призывать. Я ушёл в память.
— …Николай, стать твоя крепка, и мысль ищет воплощения себя. Девушка, что однажды явится вдруг в жизни, любознательная вся, вдруг решит тебя испытать на познания себя предмет. Девушку и интересует твой жизненный портрет. На встречу она тебя пригласит. А сама в задумках вся таинственно красивая. Чем ответишь ты?
Купаясь в ворохе блаженства, зная все ответы от ума, я ищу в себе живые нотки. Они должны соответствовать внутренней чистоте Девы, отражать настоящие мои качества, не сыгранные, не вымученные на время. Девушка невидимая никогда не ждала сиюминутных ответов. Была против всякого актёрства, зная всего меня. Мне кажется, она получала внутреннее удовлетворение от той внутренней работы, что в себе провожу я.
Это меня умиляло, отбрасывало назад, но вновь давало силы и надежду. Несмотря на мой потухший мир, Дева не только меня не оставляла, но помогала пробудить тонкие черты характера, внутреннюю чистоту.
— А куда меня пригласит? Если в кафе, то себя в этом заведении никак себя не проявлю я. Это не моя поляна, как и бары, рестораны. Заведения эти для людей продажных. В них я чувствую зажатость, скован я бываю. В кино, конечно, можно. В театр. Опять-таки, всё это условные места, больше человека закрепощающие, нежели раскрывающие его возможности внутренние и качества.
— На природу, Николай. Предположим, в парк иль в лес. Девушке интересно, как ты поведёшь себя?
— Что это она присматривается? А зачем это ей? Я же почувствую её любопытство, и буду являть всё то, что мне не характерно. Терпеть не могу любопытных, искусственных. Я ещё подыграть могу своим недостаткам. Явлю такой психологический портрет, что ей это не понравится!
— Николай, но, ведь, это будешь ты не настоящий. Для чего так поступать?
— А для чего она вздумала меня измерять, хороший я или же плохой? Может ей надо себя проявлять, не ожидая от меня каких-то желаемых красивых действ, жестов, ухаживаний.
— Всё перечисленное действительно не достойно Девы. Твоя новая знакомая обладает другими качествами, достойные женственностью величаться. Ещё на встрече не побывав, ты за неё уже всё решил. Не ведая её, прекрасную, мрачной ты её нарисовал. Возможные действа и шаги предположил, и заранее решил, что она тебе неинтересна. Если бы та девушка, которую подразумеваю я, была игривой от поиска выгоды и от ума, то, конечно, здесь нет предмета для внутреннего роста, дальнейшего с тобою разговора. Она и сподвигла бы тебя на условности, интригу, торг.
Но Дева, что желала встречи для тебя и для себя, сама готова руку безусловности подать. Мягкая в проявлении внутреннего себя, она знает, какой есть и ты внутри. Видит твои комплексы и предрассудки, но не только. Она видит путь, который позволит тебе себя обрести. Зная твой потенциал, заряженность, себя и будет лишь являть, не испрашивая, не ожидая быстрых от тебя изменений. Годы, возможно, затянется пробуждение тебя, но кроткая и терпеливая, будет она рада твоим маленьким внутренним шажкам. Любящему сердцу важнее путь, чем мгновенный результат. Принц сказочный растится лишь при участии принцессы.
— Подожди, наша встреча уже прошла? Мы решили вместе по жизненному пути идти?
Дева мягко улыбается. Хоть я не вижу её, но эти нюансы я уже улавливаю. Включённый ею в процесс осмысления, я начинал жить. Девушка меня возвращала к жизни. Смерть, что, может и караулила меня в лице Снежной Королевы, уже не могла на меня претендовать. Я уже оживал. Конечно, на то время я не ведал закулисных игр живых и мёртвых энергий, и этого не знал. Только через годы…
И вот, Дева улыбается. Я чувствую её непринуждённость, мягкость, нежность. Мой ум того времени решил, что парой для меня может быть равная мне девушка, никак не превосходящая меня, но и не уступающая. В первом случае, дружба будет короткой, потому что я не смогу ответить на все запросы и потребности, заинтересовать. Во втором — я буду не удовлетворён своими ожиданиями. Сейчас же, ненавязчиво, терпеливо Дева предлагала к рассмотрению третий вариант.
Выходило, парень или девушка, выделяя, имеющиеся положительные качества в другом человеке, не ожиданиями живёт, привносит. Это интересно…
— Встречи, Николай, разные бывают. Страсть, бывает, одолевает день и два. Иногда она определяет жизнь всю семьи иль одинокого человека. Есть народы целые, которым неведома Любовь. В своей стране таких народностей ты много знаешь… Бывает, что постучится вдруг Любовь, и она разум затмевает. Юноша иль девушка согласные становятся на всё. Дева, что спешит тебе навстречу, отлична от других своею женственностью. Она тебя и воспитает, чтобы ты её достоин был.
— Что-то мне не нравится быть учеником. Не могу поверить, чтобы такая безусловная красота, мною увлеклась. Я заранее чувствую подвох. Я раскроюсь навстречу ей, чувствами только воспылаю, её любви поверив, она тут же требовать, предъявлять начнёт, от чего я вновь закроюсь. А надо мне потом в стресс и депрессию впадать, когда она к другому упорхнёт?
— Она не знает, как спрашивать с тебя, и что для этого предпринять. Её мысль занята лишь свойственными ей делами. В том и заключается сила её воспитания: без претензий, притязаний, лишь в явлении себя. С утра приведёт себя в порядок. Встретит день, потом — тебя. После утренних процедур, когда вы, уж, вместе, коснётся твоего плеча. В глаза заглянет, рассмеётся, сгоняя твою всё убывающую хмурь. В уголках губ твоих отметит ровную улыбку, поправит волосы твои, кончики пальцев всех твоих в свои возьмёт, погладит. В глазах искрящихся не тоска зелёная по неявленному тебя, а радость. Радость, что день ото дня оттаиваешь ты, поверив, что любовь на тебя нашла. Ответь же чувствам этим, пробудись. Не бойся быть влюблённым. Ведь, это так прекрасно, правда, Николай?
— От тебя ничего не скроешь. Ну, нравится мне влюблённость. Это позволяет всегда быть в тонусе. Так, где с девушкой безусловной встречусь я?
На этот вопрос Дева незримая тоже давала ответы. Мне тогда показались они уклончивыми, непонятными, ибо слова слышал я, но они тут же, таяли. Я начинал выходить из себя, но с каждым последующим словом Девы я вновь обретал неведомого доселе себя: красивого, безусловного. Я предпринимал попытки, чтобы извиниться за свои сбои в настроении и живого ритма. Дева не отвергала, но, казалось, и не принимала мои извинения. Как-то это у неё ненавязчиво, красиво получалось, что каждое моё слово, не наполненное, избытком ума — бедное, эмоционально не окрашенное, она оставляла в моём пространстве. Я тут же чувствовал свою нелепость, стеснённость самим собой. Предпринимал шаги по включению в эту увлекательную игру, которая не только возвращала мне Энергию Жизни, но и придавала ей Смысл.
Во времени при рождении своих доводов, мыслей я не был ограничен. Деве, почему-то, был важнее не конечный результат в виде правильного мёртвого ответа, а сам процесс осмысления внутреннего мира мужчины, женщины, наполнение этих миров отношениями. Иногда я мог часы пролежать, думая над тем, как бы я повёл себя в той или иной ситуации. В это время Дева присутствовала рядом, и никак себя не проявляла, не отвлекала на себя моего внимания.
Однажды пришло понимание, что надо представить мир мужчины, женщины в идеале. Относительно внутренних миров проложить между ними мостик идеальных отношений. Любая ошибка, несоответствие тут же высвечивалось внутри сознания. Виделись конкретные шаги, необходимые для выравнивания отношений. Но не только это. Главное, мужчина, женщина может к своему избраннику относится как к идеальному во всём, независимо, насколько предмет увлечения соответствует этому в действительности. Ведь, в этом случае человек невольно чувствует несоответствие и начинает сам расти. Бывает, человек может отступить, засомневавшись, насколько он соответствует предмету поклонения. Все нюансы должны подразумевать внутренний рост, не материальное обогащение…
В целом, общение с Девой носило непрерывный характер. К примеру, выйти на связь с ней мне не удавалось иногда дни, недели, но если произошло слияние каких-то чувств, то отношения были продолжением того, что было ранее. Любой мой внутренний спад разрывал контакт с ней. Из чего я сейчас понимаю, что однажды приобретённое надо стремиться приумножать. Дева помогала увеличить пространство совместного взаимодействия, прикладывая усилия, чтобы я пробуждал в себе чувственно-эмоцианальную заряженность, окраску.
Словом, наше общение носило живой характер. Тема взаимоотношений была всегда на повестке дня. Я ещё не мог тогда уяснить, для чего она хочет облагодетельствовать идеальной спутницей меня. Иногда я позволял вольности, но Дева как-то умело выравнивала мой настрой. Если я был настойчив в каких-то желаниях, то меня ждала её противоположность. Как случалось, происходило подключение Снежной Королевы, для меня было загадкой, ибо голос, наполнение вначале были всегда схожи с Девой…
Тогда, я хоть и слышал про Энергии от Феи, но не понимал, что они представляют, каковы их возможности в Человеке и во Вселенной, как происходит подключение одних, блокировка — других. Теперь осознаю, что любое желание — есть две Энергии. Одна — дарящая и безусловная, вторая — корыстная и потребительская. Вместе эти Энергии дают третью, более совершенную. У этих Энергий свои созидательные и разрушительные функции, свои виденья, взгляды, пути решения. В целом, все они призваны для претворения человеком деяний совершенных, определённых предназначением. А что имеем?
Любая демократическая власть удовлетворяет Энергию потребности через рыночные отношения, но прежде, разрушая отношения, семьи, Землю. Возможности этой Энергии не бесконечны. Но и Земля обладает защитными механизмами, которые предусмотрены программой Бога. Разрушенные органы Земли скажутся в человеческой среде чредой болезней, трагедий, войн и катастроф.
Казалось бы, причём здесь человеческие отношения? Человек — как Властелин Вселенной своим чувствами и эмоциями всему живому соответствующие ритмы задаёт. Для тех, кто ещё не проникся отгадкой со дня сотворения, повторюсь: наши Чувства, Эмоции, Желания, Стремления — есть вселенских мыслящих Энергий малые частицы. Ими можно всей Вселенной управлять или жизнь Планеты привести под угрозу уничтожения.
Обратите внимание, что все перечисленные комплексы Энергий, имеют полярность. Условно можно сказать: плохие или хорошие, и ими — разрушать или творить. Не только человечество не собранно, а каждый человек разобран постоянно. Кто стоит у руля человеческой мысли, тот прекрасно владеет технологией, как не дать собраться Человеку, и его волю запрограммировать и подчинить.
Демократия решает по бесконтактному, мысленному управлению системную задачу. Каждый человек отрезан от Энергий Вселенной — основного источника и замкнут на взаимодействие только с Энергией Разрушения посредством спроса, покаяния, ожидания, желания иметь. Вопрос о дарении, приумножении, явлении себя выводил бы человека на качественно новый уровень построения отношений в семье, между людьми, государственного устройства. Но депутатами и политиками решаются следственные задачи, вытекающие из прошлых заблуждений. Надо бы понимать человека в целом, его задачи и предназначение, не размениваясь на частности: медицину, науку, образование, внешнюю и внутреннюю политику.
Самодостаточность, внутренняя гармония позволяет резонировать с мыслями всех измерений и пространств. Придти к этому можно лишь, будучи независимым от кого бы то ни было! В России надо приложить все усилия, чтобы каждый человек имел своё пространство, которое позволяет владеть всей информационной базой Земли, быть динамичным, улавливая каждую живую мысль любого человека. Это позволяет не только выйти из искусственного государственного устройства, как контролируемой системы, а новое, совершенное создать.
Имея способность видеть мысли всех людей, надо понимать, человек заранее будет знать обо всех угрозах, которых невозможно будет скрыть. Это всего лишь малюсенькая часть возможностей Человека. Необходимо поверить в свои Божественные возможности, позволяющие управлять Планетой, Галактикой в вечности.
Пока из Человека лепят профессионала, специалиста, обывателя, пенсионера невозможно отвести угрозу цветных революций. Можно его отложить, но гражданская война неизбежна, пока человек будет оторван от познания себя, своей невидимой природы. Этими знаниями хорошо пользуются те, кто готовит акты насилия, свержение неугодных правителей.
Трагедия России — как оплота созидательных сил, обернётся трагедией Земли! Выход на данном этапе один — создание Родовых Поместий. Мысль Созидания, сотворения живого пространства автоматически подключает заблокированную религией, демократией живую половину Энергий в Человеке. Его возможности будут безграничны. Можно будет с лёгкостью объять того, кто замысливает захватнические мысли ещё в стадии зарождения. Можно будет, имея больший потенциал, на расстоянии, незримо, слегка подкорректировать агрессивного человека на самовозрождение. Ведь, в каждом есть комплексы всех Энергий.
Страны с мыслями агрессии, замкнутые на себя, свергнут себя сами. Ведь, под ними есть их земля, что пропиталась агрессии ядами. Энергия сия уходит в землю и возвращается к тому, кто её зародил, если зарождающий своими действиями в других ответной реакции не возбудил. Если реакция случилось, и страна какая-то пошла на поводу, то создавшийся в пространстве резонанс позволит энергии в другие пространства перетечь. Правители, армия, массы не сообразят, откуда вдруг агрессия в них вселилась?
Люди в большинстве и не поймут, как это происходит. Живёт страна спокойно. Вдруг явился возмутитель спокойствия, и горит огонь войны, когда, казалось, нет видимых причин и предпосылок. Пространства стран большинства давно пропитаны Энергиями агрессии. Известно, что энергия не исчезает в никуда. Её потенциал, эгрегор наращивается в одном регионе. Потом её перекидывают на другой. Что для этого необходимо? Кто владеет технологией Энергий всей Вселенной?
Внутри страны, чью политику надо изменить, необходимо создать недовольства коридор. Для этого рабы разрушительных технологий внедряются в страны под видом различных общественных организаций. Их цель: выявлять упущения властей, просчёты, возбуждая недовольство масс. Параллельно идёт подрывная деятельность против тех, кто действительно стремится улучшить жизнь страны, но не вхож во власть.
При торгово-рыночных отношениях общество всё поражено стремлением к наживе. Нарушены коммуникации между людьми. Не умеют люди выстраивать между собой отношения. Всюду людям мерещится подвох, и ищут лишь выгодные предложения и в отношениях присутствует торг.
Качественную жизнь могут позволить лишь те, кто имеет больше денег. Финансовые средства должны быть разумно распределены и работать на каждого человека. Россия должна стремиться не к привлечению инвестиций, а собственные родить проекты, способные возродить культуру отношений, доверие между людьми.
Демократия и все её слуги пусть взирают на это со стороны. Ни один предприниматель не должен быть вхож в законодательную и исполнительную власть. Ибо своими действиями они уже доказали свою несостоятельность, неспособность заботиться о тех, кто создаёт им доход. Наличие совести служит признаком человечности, разумности. Как видим, такого понятия в предпринимателях не существует. Если всё же совесть в них есть, то неплохо бы её на деле проявить и дифференцированную систему оплаты труда внедрить.
Итак, надо ли революциям противостоять? Это бессмысленно! Любое противостояние лишь наращивает потенциал агрессии. Надо её противоположную сторону приумножать. Здесь выпростаться надо быстрее из демократических штанов и примерить культурную идею. Она России по укладу жизни, Духу подойдёт.
Единственная идея, способная всех объединить, вывести страну и мир из мышления кризиса, дать внятные, человечные пути развития — проект Родовых Поместий. Почему политики и депутаты замалчивают эту идею? Взгляните, кто в Думе, правительстве заседает? Безыдейные демократы, которых можно купить, продать. Коммунисты, что отвергают частную жизнь, и предлагают коллективную создать. Ведь одних инициатива: торгово—рыночные отношения, других — коллективизация. Демократы хотят всё продать, коммунисты — отобрать. Наверное, необходимо каждому воздать, не отбирая, но и не продавая. Всего-то надо идею Родовых Поместий всем миром поддержать.
Странам с амбициями превосходства надо предложить не демократию внедрять, а идею Родовых Поместий на рассмотрение принять. Отвергнут, сразу и высветятся, что в странах тех народ отвергнут политической верхушкой, прикрывающиеся демократическими идеалами, лишь о себе пекутся …
Вернёмся к отношениям. Тогда, в 2001 году, начавшаяся игра стоила мне не только возврата в полноценную жизнь, а соприкосновениями с измерениями, которые оказывают незримо влияние на нашу жизнь. Для меня эта взаимосвязь стала очевидной.
Николай был настолько прекрасен собой, что даже те знания, явленные мне, задвинулись на второй план. Его необыкновенный голос, эмоционально насыщенный, излучал мягкость и нежность. Слова лились стройно и рождали во мне неведомую благодать. Информация о полярных пространствах на то время, что он являл, не занимала мои мысли. Николай, как совершенный человек, оставил во мне не только неизгладимый след, но незримую тропинку к себе. Он пока себя никак не проявлял. Может, я не чувствовал его мягкого влияния. Зато Дева увлекала собой меня и мои мысли.
Наш диалог в очередной раз продолжился в том же красивом ключе и ритме, что задавала она ранее. Каких сил ей этого стоило, не знаю, но я тогда мало думал об этом. Мне хотелось её увидеть, и не только. Она же меня всё про девушку, которой я достоин…
— Послушай, девушка, которая безусловна во всём, как она сможет жить в мире нашем? Как я смогу дать всё то, что ей полагается за устремления её?
— Николай, и в ней, и в тебе есть всё необходимое. Вопрос, когда вам встретиться? Ты же хочешь её увидеть?
— Да, горю уже желанием давно! Когда это произойдёт?
— Это зависит всецело от тебя, Николай.
— Хорошо, допустим, встречусь я с ней. Но это в обозримом будущем. Ты можешь о себе сказать? Может, я сегодня готов расслышать твоё имя. Как тебя зовут?
Облако блаженства, что окутывает меня, теперь усиливается ещё необыкновенными чувствами, ибо это облако проникает в меня. Опять я всеобъемлющ. Ясность мысли и сознания запредельная. Нет тайн для меня. Я ведаю всё, но не только. Я ещё могу… Чувство необыкновенного счастья стало оставлять меня. Чуть погодя, я остался при своих параметрах и с усечённой, заблокированной памятью, в которой хранилась, пополнялась каждый миг информация обо всей Вселенной. Мне не хочется двигаться. Мне не хочется ничего. Мне не хочется жить.
Я и все окружающие меня люди жили, живём в аду, созданном нами. Мы много говорим, рассуждаем, претворяем. Почему наши действа не направлены на внутреннее обогащение? Какая мне теперь разница, как зовут эту невидимую девушку, если всё равно я не в состоянии родить в себе равные ей чувства? Я никчёмен. Я, отличающийся особой чувственностью и чувствительностью, был несравним с Девой.
— Николай, услышал, как меня зовут?
— Нет. Теперь это не имеет никого значения. Я нахожусь в своей тюрьме. Я не вижу просвета. Мне не хочется жить. Зачем ты мне подарила надежду, развлекая баснями о девушке. Я беден во всём. Я не смогу ответить на безусловность.
Дева, чувствую, опять улыбается.
— Николай, как думаешь, девушка та не знает про твои объёмы, заряженность, потенциал?
Я задумался. Ниточка надежды ввернула в меня новые струны внутреннего тепла.
— Предположим, знает. Но что она будет делать со мной?
— Она выбрала тебя. Если не ты, то кто?
Вопрос вновь озадачил меня, и я опять ушёл в себя. Дева находилась рядом. В такой миг я счастлив. Счастлив тем, что есть некто, кто незримо предохраняет от недругов. Мысли напрашивались разные. В целом, неверие в себя откладывала встречу.
Сейчас, по прошествии полутора лет, всплыл в памяти не только диалог, но пришло понимание, как можно ускорить встречу. Она зависела всецело от меня. Выстроенный план предстоящего отпуска трещал по швам. В нём было множество условностей изначально, зависимость от внутренней культуры многих людей. Есть над чем подумать, но нет уже возможностей поменять расстановку сил. Кто-то впереди меня…

Вниз

Вновь я в родном посёлке. С замиранием сердца из вагона ступаю на родимую землю. Глаза отмечают изменения в весеннем убранстве. Весна набирает обороты. Появляющаяся зелень украшает сады, улицы, лес. До дома восемь минут ходьбы. О-о, знакомые уже несутся с вопросами. Не успел хлебнуть вольных хлебов, наестся волнующей Душу природы. В отпуск? Надолго? А за встречу?
Не пропитавшись, не вжившись в пространство родных мест, приступаю к воплощению задуманного сценария, ещё не зная, во что всё это выльется, через какие тернии придётся пройти. Пока я уверен в себе, в своих знаниях невидимого мира. Мой план предполагает несколько дней разгульной жизни, употребление спиртного безотказно.
Люда, что тоже должна приехать в отпуск, думаю, поможет мне в разрешении некоторых вопросов. Главное, чтобы она не запоздала. Родным я пока не решаюсь рассказать о том, что со мной происходило с осени 2001года. Среди знакомых, которым я мог бы довериться всецело, не было людей, способных принять, услышать…
Я пил по-чёрному несколько дней. Мне не нужна была закуска, мне не надо было запивать. Я уже знал, пока качусь вниз, мне максимально будут способствовать незримо силы, чьи функции в этом и состоят. Они же начнут препятствовать, если я решусь вернуться к человеческому облику. Поставил себе задачу понять природу зла и задать им трёпку за всё то, что довелось мне перетерпеть от них. Был уверован, что знаю уже достаточно много, чтобы выйти потом сухим из воды.
Я предполагаю, что полтора года назад столкнулся с силами, чьё существование, присутствие, влияние на нашу жизнь наука усиленно изучает, но официально её не признаёт. Я считаю, что это античеловечно, преступно и должно быть уголовно наказуемо. Речь идёт о судьбе человечества. Алкоголь не только не под запретом, но усиленно пропагандируется и насаждается. А её не должно быть в нашей жизни!
Далее частично то, о чём я буду писать, знакомо всем слоям общества, прошедшим пристрастие к горячительным напиткам. Пока есть кнут в стране в виде приговора «белая горячка» для сокрытия Истины, вряд ли всерьёз, громогласно об этом кто-то рискнёт заявить, потребовать ввести запрет на любое распространение алкоголесодержащих продуктов, провести масштабные исследования о влиянии алкоголя на сознание, осознанность человека.
Что есть некие силы, влияющие на наше сознание в подвыпитом состоянии, знает обыватель, интеллигенция и «богема». Только, почему-то, не решаются эти люди заявлять о существовании незримых сил. Медицина и наука тут же их признает неадекватными и предложит пройти нехитрые процедуры, призванные живую мысль омертвить.
Настоятельно рекомендую, советую не повторять моего опыта! Не выберетесь, загнётесь, пропадёте, опуститесь, попадёте в психиатрическую больницу, совершите преступление, уйдёте из жизни. Для взаимодействия с самодостаточными Энергиями светлого измерения нужна Энергия Мысли! Это подразумевает постоянное рождение мыслей! Её постоянный ток, движение! Мысль должна иметь скорость, объём, направление, плотность, эмоциональность, чувствительность, запахи и цвет! Без всего этого можно общаться с «высшим разумом», со «светлыми силами», которые к этому самому разуму и светлым силам никакого отношения не имеют. Можно написать тысячи книг с посланиями человечеству, в котором не будет ни одной Живой Мысли, Образа, не будет обозначено Настоящее Время! Масловы и им подобные ченеллингисты могли бы продвинуться на миллиметр, если бы включили свою Мысль, а не уподобились мультяшному Большому Уху… Вариантов, как видите множество. Лучше сразу приступить к сотворению Родового Поместья. Ближе и быстрее будете к цели, к обретению себя, к вечной счастливой жизни…
Прошло несколько дней, как я начал старательно выпивать. Меня уже напрягает, что Люда всё ещё не появляется, но ещё через пару дней меня это уже мало волнует. Я прикладываюсь к спиртному дома, у друзей, знакомых. Разговоры ни о чём даже в хмельном виде угнетают, но окружение сейчас формирует моё настоящее лицо и содержание с моего же согласия. Я усиленно качусь вниз.
Наверное, на седьмые или восьмые сутки понял, что больше в меня не полезет ни грамму спиртного. Я на дне. Надо выбираться. С момента появления подобной мысли, те, кто всё время падения был незрим, тут же начинают проявляться. Кто-то их видит, кто-то слышит, кому-то показывают какие-то картины и образы. Я немало был наслышан про чёртиков, но ни разу их не видел.
На спиртное я уже не могу смотреть. Начался болезненный выход из запоя. Это бессонные ночи, кошмары, беспричинные страхи. Пьющие люди охотно делятся в своём кругу очередными «ужастиками», «мультиками». Настала моя пора погрузиться в этот мир. Примерно, двое суток прошло, как начали в открытую угнетать психику. Угрозы всевозможные сменяли одна другую. Не пренебрегали использовать голоса родных, соседей, знакомых. Ещё в Кедровке я самонадеянно решил, что лишь начнётся подобный спектакль, я тут же этих душегубов заставлю петь под свою дудку. Как жестоко я ошибался! Мои попытки нейтрализовать источники угроз принесли обратные плоды.
Я начинаю анализировать, сопоставлять, почему подобное произошло? Где, в чём я ошибся? Вопрос себе такой ставлю, но родить ответ мне не удаётся. Мою мысль закручивают, уводят в сторону. Ту же картину я наблюдаю в кругу тех людей, кто меня окружает. Ни одному человеку не удаётся близко подойти к осмыслению смысла жизни, бытия. Это касалось абсолютно всех людей: неважно, пьющие были эти люди или абсолютные трезвенники, обыватели или чиновники, «интеллигенция» или политики.
Любой разговор с родными, домашними становится мне невыносимым. Хорошо, когда ты всех закулисных, недоказуемых влияний, воздействий не знаешь. Я не просто наблюдатель гениальных актёров, разыгрывающих жизнь людей, но принимаю в этом активное участие, и не могу иначе! Я был составной частью невиданного по масштабам сценария, в который были вовлечены абсолютно все люди Земли.
Мне говорят, что со мной может произойти, если я начну заявлять о тех незримых силах, что живут людей. В этом случае моё будущее ужасно не только потому, что меня не услышат, не поймут, но я за время разгульных дней успел наломать дров. Это станет достоянием общественности и мне грозит психиатрическая больница. Напоминают, что эти заведения, персонал, наука им полностью подконтрольны. Подконтрольны люди, ответственные за составление инструкций, предписаний. Можно сказать правдивее — за сценарий.
Перспектива была не радужная, и совсем не то, что я ожидал. Я полностью подвластен негативным силам и не могу выйти на взаимодействие с их противоположностями. Я понимаю, что для светлых сил я не менее дорог, но вот дорогу к ним забыл. Я начинаю вспоминать опыт полуторагодовалой давности. Вдруг с ужасом отмечаю, что мои знания, память о произошедшем мне не дают каких-либо преимуществ перед теми, кто откровенно говорит сейчас, что загонит меня в могилу. Вопрос это решённый, и дело всего нескольких часов и дней.
Я пытаюсь полностью сконцентрироваться только на своих мыслях. У меня ничего не получается. Я слышу, что говорят окружающие меня люди, слышу, о чём твердят незримые сущности. Моя мысль следует за всеми изложениями, реагирует, думает, умничает. Кто-то мной хозяйничает, и не даёт развить своё направление мыслей. Я понимаю, что мне это жизненно необходимо, иначе я сойду с ума, вытворю что-нибудь неадекватное, как мне предрекают каждую секунду, либо стану равным тем, кого принято называть обывателем. Соприкоснувшись со всем этим, не хочется быть винтиком. Я это осознаю, и ищу пути иные, которые позволили бы оставаться обычным человеком, с сохранением всех возможностей, предоставленных Богом.
Я уже второй день не выхожу на улицу, не навещаю друзей, знакомых. У меня нет сил даже, разговаривать. Мне не хочется кушать. Мне не хочется пить. Мне остро хочется выбраться из живого кошмара, в который угодил по собственному недомыслию.
Однажды ночью проявился отчётливый голос:
— Николай, ну что, будем чертей глушить в твоём посёлке? — ясный женский голос приглашает меня принять участие в неком деле.
Голос чёткий, с правильной дикцией, очень красивый, но повелительный, без права для сомнений в доносимом, и предполагает лишь рабское повиновение и подчинение. Я сомневаюсь, что даже на телевидении и радио можно встретить такое ясное произношение, хоть немножко схожий с тем, что сейчас мне предлагал погонять чертей в моём посёлке. Далее я начинаю чувствовать дома, улицы и всю нечисть, которая окружает, живёт незримо вокруг нас. Я не могу понять их природу, но явственно чувствую их влияние на людей. Со мной они заговаривают голосами моих знакомых, родных. Стоило мне вспомнить кого-нибудь, как я тут же слышал узнаваемые голоса. Те, кто предлагал побить эту нечисть, отличались иной природой, были выше своими возможностями.
Далее тот же голос мне сообщает о внутриполитическом устройстве нашей страны. Картина меняется и слегка переходит в будущее. Чуть погодя, информация неожиданно подводится на существующие на севере секретные лаборатории. Я их, как бы, чувствую. Технология превосходит земные на порядок, поскольку во всём использовались, присутствовали живые, мыслящие Энергии Вселенной. То же самое пытались воплотить волхвы в живых лабораториях на Аркаиме. Всё достаточно просто, и для разгадки смысла возведённых сооружений на Аркаиме нет необходимости проводить раскопки, снаряжать экспедиции, тратить колоссальные финансовые средства. Всё взаимоувязано с Энергиями Человека и Вселенной. Живая Память Вселенной хранила в себе мысли, чаяния волхвов…
Я напомню, что Энергиями являются наши чувства, желания, стремления. Всё так просто и на виду, что… Ну, да, ладно. Слепое правительство, наверное, хочет провести страну через череду революций, трагедий и катастроф, когда можно было бы совершить качественный прыжок в техническом, электронном оснащении на пару сотен лет вперёд…
Эти секретные лаборатории, базы и летающие объекты невидимы людьми, недоступны для наших электронных средств обнаружения. И вот мне чувствуется, что Земля подо мной сейчас, как если бы я находился на одном из летающих объектов.
Как идёт блокировка импульсов, идущих от локаторов, мне показалось простой и интересной. Они называли встречные потоки импульсов, направляемых на радарные установки и пеленгующие устройства, античастицами. Есть возможность на экранах локаторов нарисовать любой объект, а при желании просто остаться невидимым. На земле эта технология не применяется.
Далее я перестаю воспринимать, ибо потерял цепочку мыслей, хотя с появлением в моём пространстве женского голоса, моя мысль была ясной и никем не угнеталась. Ток информации всё продолжается, видимо, с расчётом, что в нужное время я вспомню всё, что до меня доводилось.
Поскольку была ночь, и я находился в постели, то моя мысль, свободная от подавления, но кем-то управляемая, будто бы переместилась в какие-то измерения. Я чувствую некие силы, стоящие выше возможностей человека. Мне теперь напоминают, что это север. Здесь располагаются какие-то объекты, контролирующие сознание человечества.
Усомниться я не могу. Во-первых, сам голос, несущий собой необыкновенный ум, логику, ясность изложения мыслей, но и мысли. (Человек если нескольку секунд сможет являть мысли, то сможет объять информации всего сущего моментально). Во-вторых, за фразами стоит сила, которая перемещает моё сознание, наделяет чувствами и ощущениями, и я чувствую пространство. Телом же я по-прежнему нахожусь в доме.
Познакомив меня с существующими устройствами по сканированию мыслей людей Земли, мне предложили принять участие в соревновании с их живой техникой. Оказалось, соперничать с их устройствами пока некому, а вот я представляю интерес, поскольку однажды выскользнул из-под их влияния. Я интересуюсь, много ли таких, как я? Мне не отвечают.
Новые обороты, непредвиденные обстоятельства выбивают меня из своей колеи. Я с ужасом отмечаю, что любое воздействие на меня извне я не могу отринуть. В Кедровке посчитал, что появление любых незримых сил для меня сущий пустяк, и я знаю, как с ними совладать. Теперь мне некогда разбрасываться сожалениями. Я пока играю чужую партию, и не знаю, каким будет конечный результат.
Эфир, заполненный многоголосием, я не могу отключить. Это не в моих пока силах, как бы я этого не хотел. Тем не менее, отмечаю, что это уже не тот уровень, который используют обычно для людей, скатившихся по пьяной лестнице.
У меня нет пока выбора, и я продолжаю внимать, что будет дальше. Через некоторое время создалось впечатление, что над пространством посёлка находятся несколько объектов. Где-то находился ещё один, отличающийся от остальных размерами, количеством необыкновенной аппаратуры. Сюда стекались мысли людей. Здесь происходила обработка информации, управление сознанием человечества. Невидимые тонкие лучи пронизывали всё пространство. Почему-то я их воспринимал болезненно. Мне опять, как и полтора года назад, стала жизнь казаться тусклой и бесцветной. Кто-то контролирует каждый шаг, каждую мысль человека. Есть коридоры, в которые человечеству разрешено мыслить. Есть преграды, ограждения, которые человеку нельзя мыслью преступить.
Выяснилось, что я эти запоры взламывал, и проник дальше, чем следовало бы. Я отмечаю для себя много интересного. То, что я чувствую, пока никак не могу увязать не то, чтобы с чертями, но в единую логическую цепочку. Причём здесь черти, и что мне предстоит пройти? Мысль моя абсолютно читаема, поэтому я не удивился моментальному ответу. Это был уже не голос, скорее мысль — ответ:
— Николай, нам интересен ход твоих суждений, мыслей, представлений. Ты не видишь, но чувствуешь…
С этими мыслями во мне просыпается память. Я вспоминаю информацию, мысли Николая, другие моменты, когда соприкасался с мыслями светлых сил. Кто-то мгновенно считывает, анализирует то, что проносится в моём мозгу. Кое-что я тоже успеваю схватить, принять к сведенью, сделать выводы. Мне вдруг в категоричной форме заявляют этого не делать. «Я этим могу ускорить своё сумасшествие». Так выходило с их слов. Я же понимаю наоборот, как спасительную возможность выбраться из-под контроля.
Наверное, было за полночь. Я чувствую в верхней части головы потенциал, который не могут покрыть, использовать те силы, что пытались контролировать моё сознание. Я хочу сконцентрировать своё сознание, усилия на этом потенциале. Мои попытки уйти из-под контроля вызывает крайнюю агрессию. Я это чувствую на себе болью в голове, будто бы её чем-то стянули. На это раз холодный мужской голос, жёсткий, хлёсткий произносит:
— Николай, ты будешь пить! Мы споим всё человечество! Ты от нас не уйдёшь!
— Уйду. Всё равно я вывернусь.
Мне удаётся мысленный диалог через энергию в районе верхней части головы. Это для меня обнадёживающий сигнал. Я близок к тому, чтобы обрести самостоятельность. До этого всё общение строилось через потенциал в районе ротовой полости. Это свидетельствовало о полном контроле сознания со стороны.
Видимо, меня надо удержать в контролируемых чертогах. Тот же мужской голос возвещает:
— Мы заберём тебя сегодня.
— Не заберёте. Я нашёл уже дорогу, — я самоуверен, посчитав, что сейчас подключатся друзья, и вывернусь из-под незримого контроля.
— Дождался друзей? На спасение надеешься? Ты сегодня полетишь с нами. Мы заберём тебя насильно!
Я молчу. Забрать-то меня они, не обладая материальными телами, не могут. Это понятно. Видимо, речь идёт об отвлечении сознания на ценности, что впитывает, живёт человечество. Мне же тесно в рамках демократических шор, стереотипах, стандартном мышлении, образе жизни.
Продолжаю вслушиваться в пространство, ищу намёки подключения моих друзей, которых не слышал почти полтора года. Где-то же есть они? Не могут ведь они просто так наблюдать, как происходит моральное, психологическое, психическое избиение человека!
— Ну как? Тебя заберём, а люди, как пили, так и будут пить! Взгляни в окно, Николай!
Окно, что выходит во двор, не занавешивали даже на ночь. Сквозь раздвинутые шторы видно звёздное небо. Ни в доме, ни за окном я не вижу ничего необычного. Обычная ночь. Опять нагоняют страхи, пытаясь свести с ума. Пить, я понимаю буквально, как спаивание алкогольной продукцией, а также впитывание той информации, что поставляет американская и западная идеологии по взращиванию людей с рабской психологией.
Здесь на сто процентов задействованы все средства массовых коммуникаций. Россия отстранилась от идеологического воспитания культурно — нравственного поколения, совершенствования внутреннего мира человека, его мышления, чем воспользовались подконтрольные тёмным силам госдеп и ЦРУ …
В мире происходит «демократическое» деление на касты: есть олигархи и рабы. Над ними финансисты и специалисты по манипулированию сознанием. Выше них только те, кто знает, как использовать невидимую Энергию людей, заставляя мыслить в заданном техническом направлении. Под колпаком последних этот самый госдеп, ЦРУ, Пентагон, правительства абсолютно всех стран, включая Россию, которые влияние на направление, ход мыслей не чувствуют, не понимают, не осознают…
Живая Мысль, способная преобразить мир, дать возможность общаться людям между собой на любом расстоянии без всяких технических средств, быть здоровыми, счастливыми, совершенными, учёными не берётся во внимание, не рассматривается даже теоретически… Сколково — подтверждение убогого, нищего содержания мыслей учёного люда, всё дальше уходящего от настоящего содержания Человека, его возможностей…
Я всматриваюсь ночное небо, в звёзды, любуюсь ими. В этот момент меня словно током пронзило. Конечно! Только так и никак иначе! Я должен дать волю чувствам! Они были взаперти, потому я не мог соприкоснуться со своими друзьями. Чувства — это то, что меня с ними сближает и роднит!
Оставаясь взглядом в ночном небе, увидел самолёт. Мигали еле заметные красные, зелёные огоньки. Только почему-то этот самолёт вдруг сбавил скорость, а потом и вовсе завис на одном месте.
— Ну что, Николай? Убедился в серьёзности нашего предложения, намерений? Тебя сегодня не будет!
Любопытство и страх сковывают меня. Я понимаю, что мне нельзя пугаться, иначе опять я стану подконтрольным. Умом понимаю, что надо искать выход из создавшегося положения. Я начинаю слышать множество голосов, угрожающих, оскорбляющих, уничтожающих холодом ненависти и презрения. Что только не несётся в мой адрес! Я не просто слышу, я реагирую.
Силы во мне тают, и я в замешательстве. Казалось, только что обрёл тропинку, ведущую к обретению себя, пробуждению сознания, но не тут-то было. Меня вновь заключали в некие рамки, и опять началось моральное уничтожение. К утру я уже полностью выбился из сил.

Поиск путей

Днём узнаю, что приехала Люда. Наверное, ей уже её тётя всё довела про меня. Теперь о поездке в Питер можно забыть. Думаю, не поверит Люда, если я решусь выложить всё, что происходит со мной. А это значит, что на нашей дружбе пока можно ставить крест. Если мы и встретимся, кроме разочарования во мне, что я увижу в её глазах? В письмах она очень надеялась, что я веду здоровый образ жизни. И что теперь на поверку? Конечно, под здоровым образом жизни я понимаю много глубже, чем она, другие люди, не знакомые с мыслями, идеями Анастасии. Но что это меняет в данный момент?
День прошёл в мучительном противостоянии. Воздействие на психику не прекращается ни на секунду. Я не спал уже несколько суток. В зеркало не хочется смотреть. Четырёхдневная щетина мне совсем не к лицу.
Было уже вечер, когда родители мне известили, что ко мне пришли. Мне не хочется выходить, не хочется показываться на глаза Люде. Мама говорит, чтобы вышел, нехорошо заставлять ждать девушек.
На улице меня ждали Валера Никитин с друзьями и Люда с двоюродной сестрой Ольгой. Дежурные приветственные слова. Разговор не клеится. Валера предлагает пойти к нему. Все дружно соглашаются, с вопросом смотрят на меня. Я иду с ними? Рад бы, да нет сил, ни ходить, ни общаться. Но я об этом не говорю. Меня упрашивают, и я соглашаюсь. Говорю, идите, я вас догоню.
Ребята уходят. Дома я расстаюсь с щетиной. Комментарии моих действ не очень-то лестные. Кому-то из невидимых обычным зрением существ не по нраву, что я вознамерился куда-то идти. Я слушаю их, но занят своими мыслями, приготовлениями. Через нескольку минут родителям говорю, что ненадолго, выхожу из избы.
На улице стемнело. Горят ночные фонари. Меня всюду сопровождают голоса. Я стараюсь не акцентироваться на них. Мысли о том, о чём говорить с друзьями. Мне с трудом в последние дни даётся речь.
Вдруг отметил, что голоса будто бы слегка отдалились, стали звучать несколько иначе.
— Николай нас не слышит. Не слышит нас Николай.
Мне кажется, со мной заговаривают вишни, черёмухи, черноплодная рябина, сирень, шиповник, другие кустарники и растения, что растут у многих в палисаде. Я не позволяю себе расслабиться. Знаю, на какие только хитрости не идут невидимки, лишь бы привлечь внимание.
— Николай не слышит. Ему надо жить. Он будет жить.
Я вспоминаю, что растения тоже живые. Задумываюсь. Если они живые, то, как они должны проявлять себя по отношению к человеку? Приносят плоды. А ещё что? Взгляд, направленный под ноги забегал по сторонам. Там, где я прохожу, кустарники, плодовые деревца мне кажется, тянут свои веточки в мою сторону. С них я слышу голоса:
— Николай проходит. Николай проходит. Он не слышит. Он не слышит.
— Да слышу я. Весь переориентируюсь на вас, меня опять съедите.
— Не слышит, не слышит.
Пока я думаю, что это нечисть сопровождает меня. Значение слов, что не слышу, говорит об отсутствии между нами резонанса, каких-то согласованных действ, недомыслии. Во мне есть какие-то живые знания, но я не могу с ними соприкоснуться. Моей памяти доступно лишь то, чем обладает среднестатистический человек, не верящий ни в какие миры, живущий только потребностями тела. Я усиленно пытаюсь найти себя. Стараюсь акцентироваться на живом, материальном: растениях, кустарниках. Окидываю взглядом ночное небо. Отмечаю всполохи, похожие на зарницу, только очень необычные. Тучи, что есть в небе, кажутся, тоже собой что-то несут.
— Николай живёт. Николай живёт. Это для него. Николай, это для тебя! — слышу я с разных сторон в темноте.
Мне слегка не по себе. После возлияний во мне не осталось сил. С улицы Ленина сворачиваю в сторону Лесной. До дома Никитиных осталось минуту, две ходьбы. О чём я буду говорить с теми, кто сейчас собрался у Валеры? С Людой я уже не смогу объясниться, не поверит. В присутствии остальных я не собирался этого делать.
Посижу недолго, и вернусь домой. Я настолько ослаб, что не смогу поддерживать разговор, не призванный разворачивать мысли, образы. Бесцельное общение меня выест окончательно.
Посидев с друзьями минут десять, говорю, что плохо себя чувствую. Прощаюсь со всеми и оставляю компанию. На обратном пути вновь отмечаю необычное свечение в тучах. Многоголосие продолжается, но я всё это воспринимаю, как нечто разумеющееся. На словах не акцентируюсь уже, посчитав заведомо, что всё, что я слышу, это проявление тёмных сил с целью привлечь внимание, сконцентрировать силы на себе, подпитаться мною и дожать меня окончательно.
— Николай ушёл. Николай ушёл. Николай не слышит, — несётся со всех сторон.
Я не обращаю вниманию.
— Это для тебя, Николай! Это всё для тебя, Николай! — слышу возгласы после очередного бега взглядом по тучам.
Необычные всполохи часты. Мне кажется, что тучи хотят собой привлечь моё внимание, но мне не до них. Слабость в теле, которое я в мыслях давно уже перенёс на диван, сказывается и на моей походке. До дома мне надо ещё дойти.
Через несколько минут я дома. Ложусь, не раздеваясь. Не буду описывать страхи, ужасы, угрозы, что нагоняли. Пусть каждый вспомнит детективы и фильмы ужасов. Здесь происходило то же самое, только во много крат «живописнее и интереснее» в плане угнетения и подавления психики. Не прикасаясь к книгам Донцовой и ей подобным, невидимый мир всю грязь и мерзость воспроизводил, проигрывал вживую. За несколько минут можно было «прочитать», просмотреть сотни книг вдохновителей, отцов и матерей терроризма и преступности — писателей детективного жанра.
Я не могу от этого кошмара избавиться. Люди с узким кругозором, с безмыслием в голове, не обладающие аналитическим складом ума, ведомые мыслеобразами детективных писак, в такие мгновения сходят с ума, кончают жизнь самоубийством, совершают преступления. Конечно, в первую очередь виноват сам человек, опустившийся до скотского существования. Но и писатели должны задуматься о том, что выходит из-под их пера. Мысль, какую преследуют они? Совершенствование образа жизни, окультуривание её? Образы в сюжетах ведут к процветанию и гармонии, пробуждают мысли, чувства и эмоции? А какие?
Напротив, у большинства убийцы, воры, преступники — главные герои! Меж тем, мысль материальная ищет воплощения идей, что задумали писатели, сценаристы, режиссёры. По существу, они и являются заказчиками преступлений! По закону им полагается срок больший, чем исполнителю. Но на вдохновителей убийств не заводят уголовные дела. МВД работает лишь со следствием. Преступность будут множить, совершенствовать идеологи: писатели, режиссёры, пресса, телевидение, эстрадные «звёзды». Последние пропагандируют вкупе с чиновниками, с властью паразитический образ жизни…
Я всё это осознаю, чувствую, соприкасаюсь. Только констатация данного факта не переводит в меня иную плоскость, измерение, где есть источник живой жизни. Ищу спасительную нить. Где-то же она должна быть! В доме вокруг меня множество голосов. Бросаю взгляд в окно. Там тоже всё звучит, говорит. Откидываю у ближайшего окна шторы. Вишни, что росли перед окнами, мне показалось, слегка шевелятся, но не так, как при ветре! Ветра сегодня вообще нет! Всё, доэкспериментировался! До утра точно поедет крыша!
Средь угроз проскальзывает:
— Николай, выйди во двор. Николай, выйди во двор. Ночь сегодня светла и необычна. Выйди во двор, Николай!
Да, выйдешь тут! Любят подчинять человека. Зачем мне нужна была эта пьянка? Чего добился? Кому, что доказал?
— Николай, взгляни в окно. Я — Вишенка. Я люблю тебя, Николай!
Как выбраться теперь из говорящих миров? Не хочу больше я ничего разгадывать, исследовать! Пусть меня оставят в покое! Буду, как все, жить так, что день принесёт, не задумываясь над смыслом жизни. Буду жить от ума, для тела. Забуду про наставления разума, чувства. Всё встанет на свои места. Я не буду слышать миры, другие измерения, формы жизни и существования. Зачем мне всё это? Живут же люди без всяких копаний в себе, без поиска смысла жизни, без всякой любви.
— Николай, услышь нас! Выйди во двор. Выйди во двор, Николай! Воздухом свежим продышись, нами полюбуйся, обновись.
Это за окном раздаются голоса со стороны улицы. Вишни, черёмуха за окном машут веточками, словно призывая обратить на них внимание. Нет, не купите меня! Знаю ваши проделки. Выйду, потом пригласите ещё куда-нибудь прогуляться, сотворить, вытворить.
— Николай, мы любим тебя! Николай, ты уже слышишь…
Завтра, может, сходить к Люде с Ольгой? Двоим, конечно, объяснить будет сложнее. Ольга может и не воспринять. Всё же мне надо с ними повидаться. Кто я теперь в их глазах? Обманул, выходит. Люда писала в письмах своей тёте, Антоновой Галине, лестные обо мне отзывы, что я исправился, увлекаюсь спортом, обливаюсь по утрам, что я вновь стал прежним, самим собой. А может, и правда, вернуться к себе? Но это значит живо интересоваться тем, что происходит вокруг тебя. Это значит, не быть равнодушным к той политике, которая разрушит страну. Это значит, что я должен заявлять, как можно ускорить, преобразовать нашу технику и электронику…
— Николай слышит. Николай себя слышит, — раздаётся со стороны окна. В доме же, напротив, установилась тишина.
— Николай себя слышит. Николай сейчас нас услышит…
Да, стал я прежним! Приехал в отпуск и что явил собой? Нет, не поверят ни Люда, ни Ольга, ни одному моему слову. Теперь я не смогу рассказать и о своих планах. Изначально пошло всё не так. Зачем ты, Люда, не приехала в оговорённый день? Какие силы, обстоятельства задержали тебя в Чебоксарах?!
Если мне вернуться к своим интересам и исследованиям, значит, тем самым, я заявлю о себе. Люди, ведомые тёмными сущностями, не обладающие аналитическим умом, даром предвиденья буду искать грязь во мне, делать ударение и акцент на отрицательных качествах и поступках, ещё больше меня закрепощая. Это надо мне?
— Николай не слышит. Николай не слышит… Выйди, Николай. Выйди, Николай.
Впрочем, зачем мне реагировать, бояться слепцов? Они не принадлежат себе. Я это знаю. Если я боюсь их, значит, я буду жить по их правилам. Нет, это не для меня! Вывернусь из этого плена, буду думать, как донести до людей то, что происходит с каждым незримо на уровне Энергий…
— Николай вернулся. Николай слышит. Николай выйди во двор, выйди во двор! — голос умоляющий, тонкий, призывный, берёт за Душу.
— Слышишь, Николай? Слышишь, Николай? Выйди во двор.
— Подожди, ты — кто?
— Вишенка я, Николай, Вишенка.
Вишни, что росли под окнами, соприкасаются со стеной дома, окнами. При ветре скребут по стеклу. Мне иногда нравилось наблюдать за их движениями в ветреную погоду.
— Вишенка?
— Вишенка, Вишенка…
Наверное, мерещится. Ветки вишни упрямо тянутся в мою сторону. Да-а, допился! Пусть не до чёртиков, но уже и кустарники начали со мной заговаривать. Что ещё мне нечисть продемонстрирует? Столько происходит всего с человеком, но этого никто не видит, не слышит. Впрочем, здесь на страже Цербер в виде медицины и науки, людское недомыслие, невежество, религия…
— Не слышит Николай. Не слышит Николай, — те же тонкие голоса, только жалобные слегка.
Впрочем, мир интересен, как не крути! Пьющие люди сталкиваются с миром духов низкого качества. Для них невозможен другой результат: соприкосновение с миром света, хотя духи всячески будут убеждать их, как и контактёров, в обратном.
— Не слышит, Николай, но и слышит. Слышит и не слышит.
Все контактёры просто окутаны, одурманены, увлечены тёмными сущностями и продолжают лечить, предсказывать, писать, изобретать ченеллинги и тому подобное. Меня вымораживает глупость, доверчивость людей! Как контактёров легко убеждают духи, что они посланцы света, космоса, высший разум! Всё дело в том, что пустой человек внутри себя пожелал быть нужным, значимым. С других измерений всё это прекрасно видно, и вот человек, не способный аккумулировать Энергию Мысли, уже явился посредником между «высшим разумом» и остальным человечеством. Ещё в две тысячи первом меня тоже хотели уподобить этой роли. Теперь мстят, что я путаю этих духов планы. Начну заявлять о силе Мысли, меня тут же начнут «избивать» священники, чиновники, контактёры, «целители», маги, недалёкие обыватели…
— Николай выходит. Николай находит. Выйди, Николай, — всё несётся со стороны окна.
Я подмечаю, что моя мысль начала концентрироваться в верхней части головы. Это плюс! Я начинаю жить в своём Ритме!
— Николай вышел. Николай вышел. Николай слышит, слышит, слышит, — радостные слышу голоса, почти напевы.
Тревога, страхи во мне улеглись. Надо бы и вправду про растения вспомнить. Я совсем забыл о них. А, ведь, они живые… Растения живые!!!
— Живые мы, Николай, живые.
— Я с вами разговариваю?
— С нами, Николай, с нами. Выйди быстрее во двор, Николай. Выйди быстрее.
Да-а, дела. Наверное, это подвох со стороны тёмных. Что они меня во двор тащут? Нет, не подамся на уловки.
— Ты нас не слышишь, Николай, не слышишь, — жалобные голоса утратили свою мелодичность, стали призывными.
Знаю я хитрости невидимых сущностей. Только бы увлечь человека, заинтересовать чем-нибудь.
— Николай уходит. Николай уходит. Не слышит Николай.
Мне становится трудно дышать. Мне кажется, мир сузился опять до размеров комнаты. Теперь я как-то отстранённо слышу голоса за окном. Зато в доме вновь появились оттенки невидимой угрозы. За размышлениями, за общением с вишенкой я как-то упустил из виду, что мне в этот момент впервые со дня приезда было легко и свободно на Душе. Но теперь тяжесть наваливается на меня, и я погружаюсь в мир беспричинного страха. Уже в доме с разных сторон слышны возгласы с угрозами. Словно издалека, с другого мира, со стороны окна пробивается тоненький, просящий голосок:
— Николай, выйди во двор! Выйди во двор! Нас много. Мы спасём тебя. Николай, выйди во двор!
Во мне есть нотки сомнения, но и мысли появились, появилась и способность полярного анализа. Пребывание в измерение одних энергий делает человека невосприимчивым к Ритму Живой Вселенной, и он не слышит, не видит другие миры. А соприкосновение с мыслящими Энергиями Пространств не только даёт иное представление о мироустройстве, но позволяет принимать постоянное участие в жизнетворении Космоса, Вселенной. Я начал осознавать, что соприкоснулся с живым миром. Он был! Он есть! Он стремился мне помочь, но я, его же слыша, не воспринимал! Мне нечем было воспринимать. Во мне не было Живых Энергий!
— Николай, выходи во двор, выходи во двор. Мы спасём тебя!
Не понимаю, от кого меня спасать? Меня никто… Тяжёлая, подавляющая масса находит, надвигается на меня. Она и во мне. Мне тяжело дышать. Мысли стали инертными, послушными чьё-то воле. Меня сковывает всего. В голове страшная боль. Сердце, которое и раньше беспокоило меня, бешено колотится. Оно болит широко, а временами остро. Дотяну ли я до утра?
Я ещё слышу скрежет вишен о стекло, вижу их призывное помахивание. Меня хотят заключить в привычные рамки общечеловеческого инертного мышления, оградить от осознанного взаимодействия с живыми пространствами, имеющимися вокруг человека, во всей Вселенной. Кто они, заинтересованные в неведении человека?
— Выйди, Николай. Выйди во двор, Николай!
Собственно, что я лежу-то? Что со мной будет, если выйду? Тело ещё принадлежит мне. Собой я в состоянии управлять.
Встаю с постели, направляюсь к двери.
— Молодец, Николай! Молодец, Николай, — радостные возгласы слышу я вслед от окна. Мне кажется, их количество прибавилось.

Встреча с Девой

Во дворе тонких голосов, радостно-возбуждённых становится больше. Они окружают меня. Я пока ничего не понимаю в происходящем. Мне стало легче дышать. В голове прояснилось. В ночном небе серые тучи создавали не совсем понятное мне движение. Я смотрю на них. Вижу неясные очертания и силуэты. Минут десять наблюдаю сменяющие одна другую картины. Усталость берёт своё. Да и шея устала держать запрокинутую голову вверх. Я хочу войти в избу.
— Побудь с нами, Николай! Побудь с нами, Николай! — просящие голоса отовсюду.
Меня это умиляет, но я уже устал. Захожу в дом. Вновь ложусь, не раздеваясь. Голоса с угрозами усиливаются. Я их не просто слышу. Это сказывается на моих ощущениях и чувствах. Опять появляется страх, а силы уходят. Уже несколько дней меня знобит. Иногда бросает в жар, иногда холод пронизывает всего. Тело источает неприятный запах.
— Уйдёшь сегодня, Николай. Уйдёшь, — полный ненависти голос холодит Душу.
— Николай, побудь с нами. Николай, побудь с нами, — это со стороны окна.
— Ты сегодня уйдёшь…
— Николай останется с нами. Николай, ты с нами? Ты с нами, Николай?
Спор идёт за меня. Во мне просыпаются необычно тёплые чувства на чуть-чуть, но они кем-то тут же подавляются. Я пытаюсь понять, осмыслить, что же происходит? Куда меня хотят увести? С кем я должен остаться? Где я во всём происходящем? Что зависит от меня?
— С нами, Николай. С нами, Николай.
И тут, же одновременно:
— Ты не будешь жить, Николай, не будешь! Ты уже мёртв!
Видимо, подразумевается преобладание во мне энергий со стандартным коридором мыслей, что подразумевает понятные всем шаги по дальнейшему обустройству своей жизни: удовлетворение потребностей тела, окружение его приспособлениями предметов быта, роскошью, если позволит грабительская мысль, создание «семьи». Практически, мне надо признать сознание тела выше, чем Сознание внутренней культуры — Сознания Души. При таком укладе жизни нужна и власть, и чиновники, и деньги, и религии. И Человек остаётся со всеми Божественными возможностями на задворках разумной, счастливой жизни.
Совершенная Модель государственного устройства предполагает созидание равноправных, самодостаточных семей со счастливым укладом жизни. Выше института семьи не должно быть ничего! Семья и есть государство! Надо объяснить людям о существовании невидимых Энергий. Ими, воспользовавшись, можно жить вечно.
Не сразу, конечно, но в течение нескольких жизней можно к этому придти. Для этого надо познакомиться с Энергией Любви. Она позволяет равномерно возбуждать в человеке импульсы Энергий, позволяя взаимодействовать с Мыслями Вселенной. А контактёры пусть дальше взаимодействуют со следствием — с информацией, что является продуктом распада, отработкой уже использованных энергий.
По существу, человечество спит, разрушая гармоничный, Божественный, изначальный Ритм. Всё в человеке есть, включая мыслящие, самодостаточные Энергии, а он всё ещё ведёт войны за энергоресурсы! Смешно и не очень, антиразумно. Ведь, войны идут за то, чтобы погубить человечество! Истребление большей части населения не решит проблему недостатка ресурсов. При таком мышлении человечество уничтожит само себя. Надо обратить внимание на то, что в нас есть со дня Сотворения! В этом случае откроется Космос, иные средства перемещений, живых, сознательных коммуникаций и приспособлений…
— С нами останется Николай, с нами останется. Ты с нами, Николай?
В этом споре что-то промелькнуло. Оно было живое, ласковое.
— Здравствуй, Николай, — обволакивающий женский голос приятен собой.
С момента возвращения от Валеры Никитина слышимые голоса сложно было отличить по половому признаку. В многоголосии новый женский голос, отличный от того, что приглашал час назад побить чертей, не просто еле был слышим, его забивали, отстраняли от меня те, кто находился в комнате:
— Уйдёшь, Николай. Сегодня же уйдёшь! — столько желчи и ненависти, что мне становится не по себе.
— Выйди, Николай, выйди, Николай, — глухие голоса со стороны окна.
Куда я уйду? Зачем выходить? Буду лежать дома и не шелохнусь, кто бы что ни говорил! Хотят втянуть меня в не совсем понятную мне борьбу. Не хочу я ни с кем воевать! Что от меня всем надо? Почему ко мне цепляются? В мире гораздо больше людей, пользующихся авторитетом, способные влиять на мысли, сознание миллионов и всего человечества. Я такими ресурсами не обладаю. Буду сидеть дома, и ни с места!
— Молодец, Николай. Молодец, Николай. Ты многое знаешь. Ты ещё больше узнаешь! Ты наш! Ты будешь предсказывать, ты будешь лечить людей, — это те, кто только что хотел меня сравнять с землёй. Видимо, от моих желаний, убеждений, мыслей, расширения выгодного кругозора выстраивалась некая дорожка моей дальнейшей жизни, деятельности. То хотят меня уничтожить, то я нужным становлюсь своим противникам. Мои враги вдруг становятся пособниками, и готовы поставлять всяческую информацию.
Интересно, где грани между этими противоборствующими силами? Когда я служу светлым, а когда — тёмным? Почему отношение ко мне у тёмных меняется раз за разом? Чем хотят меня обогатить последние? А что я узнаю от взаимодействия с ними?
Послания человечеству без меня есть кому принимать. Здесь разум, рождение Мыслей, Идей, Образов не только не предполагается, но воспрещено! Здесь надо всего лишь развесить уши и накручивать лапшу, как спастись человечеству. Почему масловцы не включат свою голову, Мысли, не подключат аналитический ум, и не осознают, что их дурят правильными, красивыми словами, фразами и призывами? Они соприкасаются лишь с извращённой, красиво преподнесённой информацией. Красивая обёртка, но содержание жутко пахнущее. Выходит, человек — ничтожество, и он должен спастись…
От кого? Какие такие добрые дела должны делать люди? На деле происходит откачка живых энергий. Душок, который должен был вчера распасться на энергии, сегодня он «высший разум» для контактёров. Этот дух предсказывает, говорит о прошлых жизнях, обязательно трагических и кармических, «лечит», наделяет людей «сверхъестественными» способностями, на короткий миг, подключая, те Энергии, что есть в человеке, которые в нём есть с рождения, но человек о них ничего не знал, не использовал в повседневности.
Мне сейчас не до приёма посланий человечеству, поскольку знаю уже больше, чем «масловцы» и иже с ними. Мне и знать-то больше ничего не хочется. Я думаю о своём, насущном, житейском. Мне важнее отношения ко мне людей, которых ценю, уважаю, с которыми хотел бы поделиться наболевшим.
Друзья, наверное, у Валеры сейчас живо общаются, делятся последними новостями. Люда с Ольгой там. Может, мне надо было остаться с ними? Люду с Ольгой пошёл бы провожать, как ранее. Потом можно было бы у ворот Люду задержать…
— Николай, не уходи. Выйди во двор, пожалуйста. Выйди во двор, Николай.
Голосочки очень тонкие стали. Зато другие собой наполняют, насыщают комнату:
— Ты наш, Николай. Наш! Будешь лечить и предсказывать…
— Я? Нет, я не ваш.
— Наш уже! Наш. Ты сегодня же уйдёшь.
— Никуда я не уйду. Я себе принадлежу. Лежу себе на диване, а захочу, выйду, прогуляюсь. Захочу — не шелохнусь.
Я самодоволен и самонадеян. Ложная самоуверенность рвёт тонкую нить с живым пространством. Я это уже не осознаю. Человек в тот же миг начинает иначе мыслить, становится бесчувственным, бестактным, не принадлежащим себе. От заданности направления мыслям, желаний зависит, какие Энергии будут преобладать в человеке, какая будет их полярность, а значит, формироваться человеком деяния. Естественно, тонкие переключения энергий, смену в них полярности, настроя не уловит не один искусственный прибор, хотя такие приборы, но живые, имеются во множестве. Только учёному люду до них никогда не добраться. Не добраться и спецслужбам. Хотя всё просто. Эти приборы позволяют слышать мысли всех людей, привносить в них свет и радость, или, напротив, строить «демократические» государства, устремляя человечество к пропасти…
За окном установилась тишь. Вишенка больше не бьётся о стекло. Лишь веточки ещё устало тянутся к окну, но не так живо, как несколько минут назад. Мне покойно. Только, кажется, что в пространстве вьётся, струится необычный женский голос. Его невозможно ничем перекрыть. Я понимаю, что некто пытается его блокировать. А зачем? Я всё равно до утра больше не двинусь, куда бы меня ни звали и приглашали. Что всем от меня надо? Я что — особенный? Пусть найдут других людей, и изгаляются над ними. Я-то, зачем всем этим силам, невидимкам, сущностям? Я такой же, как все. Хотя, какой им смысл тогда делиться своими секретами по манипулированию сознанием людей? Зачем угнетают и спасают одновременно? А девушка, только что проявившаяся, кто она?
— Услышал, Николай, услышал. Выйди во двор, — голос слабеющий, словно из последних сил докинутый до меня. Я опять включаюсь до осознания, что рассуждения, констатация фактов, осуждения «масловцев», переносит мои мысли в плоскость мёртвых измерений. Значит, я утрачиваю способность слышать, взаимодействовать с динамичным живым миром. А голос не только приятен, но полон чувств и эмоций! В словах было много человеческого тепла. Значит, некто живой желает моего избавления от спектаклей, кино и кошмаров последних дней.
А почему бы, собственно, ещё раз не выйти? Что я теряю? Тело принадлежит мне. Собой владею. Почему бы не выйти? Хотя, зачем? Мне неплохо пока. Нахожу нити обоих миров, заново учусь их отличать.
Алкоголь блокировала всё живое. Нравственность — есть аккумуляция живых Энергий, способность человека жить самостоятельно. Нравственный центр в мозгу — источник аккумулирования энергий чувств и эмоций, позволяющий взаимодействовать с динамичной Вселенной. Демократия же, разрешает взаимодействовать с чиновниками, прессой, телевидением, с компьютером. Ведомое правительство культивирует в нашей стране мёртвые идеи и «ценности». Живые Энергии, способные обогатить в один миг Мыслями Вселенной, под запретом для изучения. Правительству и чиновникам проще паразитировать, когда инертная человеческая масса не задумывается над смыслом жизни, не задаётся вопросами: кто Он, зачем Он?
— Выйди, Николай, выйди.
Ладно. Полежу маленько, отдохну и выйду. Интересно, за окном кого я слышал? Если растения живые, как-то, наверное, можно и с ними общаться. Было бы интересно. Кто-то же общается с ними. Вообще, я люблю и травы, и цветы, деревья и кустарники. Очень люблю лес. Он — живой. Лес — живой?
— Живые мы, Николай, живые, — вновь радостно ожили голоса за окном.
— Ты будешь жить, Николай. Будешь жить. Выйди во двор, Николай. Тебя давно ждут. Выйди, выйди, не бойся.
Голоса всё больше оживают, расцвечиваются теплом и радостью. Я вдруг отметил, что темень в моих глазах стала отступать. А когда она в меня ввернулось? Почему я не заметил, как сузился кругозор, как понеслись другие мысли? Зачем мне больные политики, слепые, глухие и недальновидные, ведущие к разложению нравственности, деморализации общества, а страну — к разрушению? Что-то живое есть в пространстве. У меня наворачиваются слёзы на глаза. Откуда слёзы? Зачем?
— Будешь жить, Николай. Выйди во двор, выйди во двор. Ты будешь жить…
Выйду, конечно. Мне же это не сложно. Залежался я на диване. Свежий воздух придаст сил и энергии.
— Не выходи. Выйдешь, уничтожим тебя! Выйдешь только, ты умрёшь. Мы убьём тебя!
— Выйди, Николай, выйди. Тебя ждут.
— Только посмей…
— Выходит, Николай? — вновь я слышу женский голос, наполненный, обрётший не только силу, но и некую игривую красоту.
— Он выйдет, выйдет. Он живой. Он выйдет, выйдет. Николай будет жить…
Я пока не понимаю, почему я живой. Вроде и не умирал, и не собирался. Мне, правда, интересно выйти и посмотреть на траву, на вишенку и черёмуху в палисаде. Ночь сейчас. Родители спят. Никто ничего не заподозрит. Травку поглажу и вишенку. Не знаю, кто вещает с них, но они придают мне силы.
— Какой живой молодец! Ожил, но всё лежит. Слышит даже, а не шелохнётся. Жду тебя, Николай, — приятна собой невидимая девушка.
Мне хочется выйти. Стоп! Это меня завлекают! Точно! Ну, твари! А потом меня куда увели бы? Нет, не выйду! Что это я должен ночью куда-то выходить?..
— С нами побудь, Николай. С нами веселее, — слышу внутри дома.
Выходить мне всё же не стоит. Зачем? Поспать бы не мешало. Устал за все бессонные ночи. Изображают, тут, всякие спектакли. Нет, не подамся на провокации. Останусь дома. Для прогулок есть день, а ночь — для сна.
— Правильно, Николай. Спи, спи. Наш ты. Уйдёшь сегодня же! Не проживёшь до утра! Не проживёшь!
Меня вновь кидает в холодный пот. Идёт какая-то незримая война за меня. От меня что-то требуется. Но что? Что я хотел предпринять? Кто там за окном что-то вякает? Что за окном? Зачем мне окно? Хотел выйти во двор? Для чего? Вон, вишня у окна… Вишня? Может она и вправду живая? Если она живая, то, что ей надо от меня во дворе, когда она сама в палисаде?
— Выйди, Николай, выйди. Ты должен жить, — вновь слабеющий голосок от вишни.
Девичий голос я не только не чувствую, но уже не слышу. В памяти она уже отсутствует. Я пока этого не знаю. Не могу и нащупать в себе мгновенный переключатель, мгновенно переносящий сознание из живого измерения в мёртвый.
Если бы я со всеми незримыми мирами не соприкоснулся, я бы и не знал, что таковой существует. Об этом ведают немногие, и таких людей — единицы. Где-то я на подходе к осмыслению этого живого «реле», обладающего сознанием, мыслью, аналитическим умом. Он тоже присутствует в человеке.
Более года назад я с этим устройством соприкоснулся. Я смог его оседлать, но не смог уяснить, как он работает, что из себя представляет. Очень интересный живой механизм. Понимание этого устройства позволяет определить, из какого измерения человек черпает информацию, мысли, кем ведом. С этим нехитрым устройством можно разглядывать любого человека. Не скрыться ни в Кремле, ни на капитолийском холме, ни в Ватикане, хотя, имея в рабочем состоянии такой инструмент, особого интереса правители сами по себе не представляют. Политики имеют интерес только в плане незримого управления сознанием человечества, формируя нужный безМысленный, бессмысленный, рабский уклад жизни….
Веточки призывно тянутся ко мне. Чудно! Так надо мне ещё раз выйти во двор? Что я там найду, увижу в ночи? Столько всего уже произошло, и я не знаю, как реагировать, что предпринять? А что преследуют те, кто желает оставить меня в четырёх стенах? Уговоры последних через некоторое время переходят в явную угрозу. Что за силы хотят меня изжить или поставить, как контактёров и «целителей», на услужение? Почему этот «высший разум», зная всю информацию о поступках и деяниях людей, опускаются в случае отказа до угроз, оскорблений, подавления психики?
А кто стоит на другой стороне? Почему во всём, что проявляется, я вижу умысел только тёмных сил?! Значит, за окном были те, кто и вправду желает мне помочь. Выйти во двор мне не сложно. Что стоит за всем этим? Что надо от меня тем и другим? Почему я должен жить, словно умирать собрался? Как это: «жить»? Живу ли я сейчас? Вижу, слышу, двигаюсь. Это есть жизнь? Все это могут делать. Что могу делать я, чего не могут другие? Как можно Жить по-другому: полноценно, достойно, человечно?
Мысль, её энергия и энергия движения однажды вернули меня к жизни. Какой она может быть, Мысль? Она может быть мёртвой, как у большинства, а может быть живой и человечной. Как мне её оживить?
— Жива твоя мысль и вечная, Николай, жива. Ты видишь меня? Видишь меня, Николай? — вишенка приветливо машет ветками.
Внутри моего тела происходят непонятные движения. Сознание иногда тускнеет, то вновь наполняется необычной живостью.
— Ты должен жить, Николай. Ты будешь жить.
Я предаюсь анализу. Выходит, когда я погружён в мир, привычный большинству, я мёртв. Какой же я — живой?
— С ясным взором, Николай, и всеобъемлющ. Хочешь, прикоснёшься к буквам ты живым? Хочешь, прогулку в далёкое и близкое совершим? — девушка опять ширит во мне пространство света. Мне необычайно легко и светло.
— Выйди к Ней, Николай. Выйди во двор. Мы спасём тебя. Ты будешь жить.
Я теперь не сомневаюсь, что это вишенка. Я благодарен ей за силы, что мне она давала. Только почему она хочет, чтобы я вышел к девушке, которую не вижу. Я могу с ней и, лёжа на диване, общаться. Правда, кто-то всё время перекрывает это канал.
Точно! Кто-то рвёт связь с ней, препятствует нашему взаимодействию. Мне надо ей помочь в установлении контакта между нами. Вспомнить, вспомнить, как я это делал более года назад! Живые, подвижные мысли и чувства. Направление надо задать мыслям, но надо их прежде родить! Потом надо наполнить их чувствами и эмоциями, придать глубину, чувственность и эмоциональность, то есть нарастить плотность и объём!
Как же я забыл о том, о чём говорит Анастасия?! Образное должно быть мышление! В этом случае тёмные сущности не только не могут поставлять «светлые послания человечеству», но и блокировать обмен мыслями со светлым измерением! Знание науки образности наделяет человека непревзойдённой силой. Все государства можно держать в кулаке, можно на коротком поводке, можно в ежовых рукавицах. Но можно, этой же наукой воспользовавшись, заглянуть и в Космос, коснуться Звёзд…
— Николай живёт. Николай живёт. Николай хочет выйти, — множество радостных голосов.
У меня наворачиваются слёзы.
— Что я буду делать во дворе? Мне нужен смысл, цель. Что я увижу?
— Меня увидишь, Николай. Ты же хотел меня увидеть?
— Кто ты?
— Увидишь. Выходи, Николай.
— Николай, не выходи! Они убьют тебя, — низкий голос из угла комнаты.
Я вдруг вспоминаю, там, где я живу чувствами, самостоятельно мыслю, всё плохое теряет силы. Я же, напротив, обретаю уверенность в себе и тонкое чувствование мира. Сейчас весь «высший разум» потерял свои размеры, величие, мощь, знания, и сузился до еле слышимого голоска и вжался в угол комнаты. Их было достаточно много в доме, за его пределами, в посёлке, в целом. Весь этот «разум» жил людей, но он не относился к миру Энергий!
Последние действительно обладали мощью, памятью Вселенной. Были вечны. Но это уже другие совершенно измерения! Они тоже влияют на сознание человечества. Всё сплетено, перевязано, взаимодействует! По мифологии мы знаем их, как Богов. Через эти всесильные сущности и управляли человечеством несколько людей.
Такие мысли проносятся во мне мгновенно. Не теряя время и силы мне надо выйти. Сейчас борьба обострится. Просто, во мне ускорились мысли, и у тёмных должна произойти рокировка сил в связи с моим бегством из-под их влияния. Этого нельзя допустить! Это не выгодно духам, которые без питания энергией недомыслия людей, распадаются. Это не выгодно вершителям судеб человечества — жрецам. Но это безумно интересно Богам — или Энергиям Вселенной: как поведёт себя Человек, на мгновенье проснувшийся? Ведь, в Человеке есть все частички Энергий Вселенной. Если он в скорости Мысли их превзойдёт, то могут быть интересные последствия!
Я уже встаю. Ну, всё, началось! Пошла открытая борьба с использованием иных средств воздействия на психику! Видимо, духи падших людей уже не годятся для таких целей. Я не стал «целителем от бога», я не стал предсказателем от «высшего разума», принимая «послания человечеству», я не покончил с собой, я не совершил преступления, как хотели духи.
Теперь, вдруг, я начинаю осознавать, что информацию иногда мне поставляли Энергии. Это касалось устройства Человека. Во мне мелькают с быстротой молнии картины. Мне трудно понять и ухватить начало, конец сюжетных линий. В итоге, всё сводится к тому, что я подавлен, обессилен, выжат, вдавлен в диван.
Мне надо встать. Даётся это на уровне усилий, знакомых всем пьющим людям после недельного запоя без употребления пищи.
— Николай, не бойся, мы с тобой. Мы с тобой, Николай. Ты будешь жить, — слышу я всё более уверенные голоса снаружи дома.
Наверное, пришла пора познакомиться с мирами ещё плотнее, ближе. Вспоминаю, что мне говорил один из тех, кого я смог узреть чуть более года назад. Тогда со слов уже зримого человекоподобного существа, чуткого, необычайно доброго, мягкого выходило, что в этом году я соприкоснусь с двумя мирами. Ещё он приглашал меня в межгалактический полёт. Интересно. Разве расскажешь о таких событиях кому-нибудь?
Только не инертной в мыслях массе. Насмешек я не боюсь. Ведь, не я теряю, а они, оставаясь в рамках принятых законов, нормативных актов, в навязанном мировоззрении, ограничив свою мысль до уровня животного: всё для тела и только мне, и только сейчас!
— Смелее, Николай! Я здесь, за окном. Ты искал меня? — девушка пробивается всё шире и плотнее, хотя некто всё время её блокирует. Только теперь это не духи.
— Выходи же, Николай.
— Да, выйду. Выйду, — я пытаюсь сохранить живую нить общения.
Мне сейчас жизненно важно сохранить эту волну! Я вдруг начинаю понимать, что я не жил!
— Я встал. Я иду к дверям, — мысленно произношу я, вновь чувствуя некую упругость в верхней части головы, о чём я совершенно забыл.
Те, кто стоял на страже неведения людей, видимо прекрасно понимают мои намерения и мысли. Пошла попытка имитации голоса невидимой пока девушки. Я пытаюсь восстановить рвущуюся связь. Канал общения уже перекрыт. Тем не менее, я иду к дверям. Та Энергия, что я успел в ходе рождения мыслей саккумулировать, позволяет мне отсекать, выделять подделку от оригинала. Но этой энергии во мне недостаточно.
Ночь светлая, несмотря на тучи и облака. Я в поиске нужного канала. Мне сейчас нельзя сбиться со своей волны! Живой эфир заполнен голосами, и все они взывают к моему вниманию. Любой мой интерес будет выделен, востребован, подхвачен, усилен, унесён. Имея в запасе толику Энергию Мысли, можно сканировать пространство. Где-то есть незримая пока девушка.
— Здесь я, Николай, здесь, — слышу я, сквозь помехи, блоки.
Кто-то через мгновенье произносит то же самое, тем же голосом. Только теперь не эта девушка, но другая. Искать её, искать настоящую, удержать волну и настрой!
— Николай, найди меня. Здесь я, здесь, — вновь слышу я нужный голос, хотя тоже самое звучит уже многократно и отовсюду.
Я стою посреди двора. Окидываю взглядом строения, ворота. Мне стало легче. Вспомнил, что глазам тоже нужна живая энергия. Их тоже надо подпитать. Значит, взгляд должен концентрироваться на живых предметах. Дом, сараи, лачуга только забирают энергию. Я устремляюсь взором в ночное небо. Непроизвольно происходит вздох облегчения, выдох, вдох. Я дышу полной грудью. Глаза почему-то начали слезиться. В разных местах в голове начались тонкие покалывания.
Я начинаю всем телом чувствовать живые колебания и некую вибрацию. Ночной воздух прохладен, но свеж, и придаёт мне силы.
— Николай, здесь я, здесь, — слышу откуда-то с высоты неба девичий голос.
Я окидываю взглядом облака и тучи. С той стороны, откуда прозвучал голос, звучат те же слова, но они принадлежат уже другой девушке. Активизировались силы, пытающиеся воспрепятствовать установки связи с теми, кто хотел мне помочь в обретении себя со всеми энергиями, присущими Человеку. Я стараюсь максимально собраться. Мне нужен живой источник. Он — в моих чувствах, мыслях, в пространстве. Я продолжаю внутри себя оживлять мир растений, вижу и представляю их. Я рождаю в себе образные картины с идеальными отношениями между парнем и девушкой, наделяя их тонкими чувствами, человечными отношениями.
Я уже понимаю, что близок к тому, чтобы плотнее и полнее почувствовать девушку, что сейчас порхала в небе. Её словно изгоняют, и она мечется в небе, ища дорогу ко мне, к моему сердцу. Я интуитивно пытаюсь ей помочь, не совсем осознавая, как это можно сделать, что за этим последует.
— Николай, видишь меня. Видишь меня, Николай?
Я ориентируюсь на голос, но среди рваных туч не вижу никого. Облака и тучи закручиваются в замысловатые безобразные формы, распадаются и продолжают движение в юго-восточном направлении. Где-то среди них появляется и теряется прекрасный девичий голос. Я настраиваюсь на него, продолжаю поиск.
Непонятные перемещения в пространстве неких сил наводят на противоречивые мысли. Зачем мне всё это? Кто всё Это рождает? Зачем я в центре этих событий? Сколько в этой борьбе я продержусь? Может, я сошёл с ума?
Да нет. Вроде, всё, как и прежде. Стою во дворе. Вижу привычные глазам предметы, строения. Слышу голоса во множестве, только они не принадлежат миру людей. Слышу шум в доме. Через минуту во двор выходит папа.
— Коляш, ты, что не спишь?
С родителями я общаюсь на чувашском.
— Не хочу спать. Вышел продышаться.
— Мы видели в окно, как ты в небо долго смотрел, испугались за тебя. У тебя всё в порядке?
— Всё хорошо, папа. Пусть мама не волнуется. Минут через пятнадцать я тоже зайду. Ты заходи. Ночь прохладная.
Папа заходит. Только сейчас я заметил в окне, выходящем во двор, испуганное лицо мамы. Ладно, не буду их пугать. Зайду.
— Конечно, заходи, Николай. Тебе надо отдохнуть. Чуть позже выйди, вновь воздухом свежим продышись, — незримая девушка понимает моё состояние, ведает мысли, вместе со мной переживает за меня.
Ей, думаю, как и мне понятно, какие сейчас мысли накручивают папе с мамой. Пусть я нахожусь пока во дворе, но чувствую, какие внушаются родителям мысли, к каким выводам подводят. Ладно. Переживу как-нибудь.
— Да, конечно. Полежу маленько, отдохну. Шея устала.
Дома продолжаю общение с девушкой. Взаимодействие, обмен мыслями, фразами идёт не только через Энергию Мысли в верхней части головы, но и через энергии в районе рта. Это значит, наше общение принимают, слышат и те, кто сейчас нам противостоит. Я за полтора года забыл об этом. В момент приёма мыслей от невидимой девушки мне надо избегать их дублирования внутри себя. Пока не получается. Ну, ладно. Сейчас наработаем, наладим более устойчивый контакт, и я отсеку сущностей с тёмными замыслами.
Девушка поняла мои намерения. Через некоторое время мы уже обмениваемся мыслями без участия посредников. Всё же нечисть не надо оставлять без контроля. Я вспоминаю, как это делается. Часть мыслей, информаций, только в искажённом виде, ретранслирую тем, кто сейчас потерял нити управления мной.
Мысли можно разбивать на части, менять их содержание и передавать одновременно многим адресатам. Всё это стало пробуждаться в памяти. Сии знания за время пьяных дней во мне не только заблокировали, но стёрли всю информацию об этом. Сейчас я пытаюсь восполнить пробелы.
— Николай, выйди во двор. Ты узришь меня. Выйди, Николай. Ты теперь сильнее.
— Да, сейчас выйду.
Во дворе внимательным взглядом окидываю каждый предмет. Пусть очертания плохо видны в темноте, но это неважно. Мне сейчас необходимо вернуть внимательность, живость, наполненность глазам. Осматриваю неторопливо всё, что можно выделить взглядом. Многоголосие меня уже не так напрягает. Трава, что под ногами, словно живая, кажется, тоже говорящая.
— Здесь я, Николай. Здесь я, — слышу голос девушки.
Кто она, пока не знаю. В её светлых намерениях я не сомневаюсь. Окидываю взглядом ночное небо. Тучи и облака продолжают свой бег. Мне показалось, что среди них что-то мелькнуло.
— Здесь я, Николай, здесь!
Кто-то опять пытается её перекрыть. Я уже на помехи не обращаю внимание. Правда, установившийся мысленный контакт прервался. Значит, мне доступно будет замедленная форма взаимодействия: через слова и фразы. Это не страшно. Главное сохранить линию связи, одну волну общения.
— Где ты? Я кажется что-то разглядел сквозь тучи. Какая ты? Как тебя увидеть?
— Вот же я, вот я. В фиолетовом я вся, — добавились весёлые нотки.
Тревога во мне улеглась. Я брожу взглядом по небу, пытаясь высмотреть средь серых туч нечто фиолетовое.
— Где ты? Я не вижу тебя.
— Здесь я. Здесь я, — несутся вокруг меня голоса, но они звучат из-под ворот, со стороны сарая, лачуги, отовсюду, но только не с высоты. Кто-то пытается меня всё время отвлечь, повторяя слова и фразы. Девушка же, всё время обозначалась сверху.
— Николай, я здесь. Здесь я, Николай, — слышу в небе, только с противоположной стороны, куда я только что смотрел.
— Почему ты каждый раз перемещаешься в разные стороны? Мне кажется, что ты улетучиваешься далеко-далеко, потом опускаешься неожиданно, затем вновь взмываешь, но в другую сторону. Я не вижу тебя.
— Вот же, я. Вот же, я.
— Где ты?
— Вот я. Вот я.
Я устал вращать головой. Меня начала выводить из себя это непонятная игра. Шея побаливает от усталости. К тому же я начал замечать в окне украдкой выглядывающих папу и маму. Их мысли меня сковывают, стягивают, удерживают в измерениях, где всё тускло и беспросветно. Живое реле во мне срабатывает моментально. Контакт с девушкой рвётся тут же, и общение мыслями уже невозможно. Я через энергии в районе лица и рта, говорю, что устал от всего и этого и зайду сейчас в избу. Раздражённый, через минуту я уже на диване.
— Николай, зачем же так? Мир прекрасен, светел. Жизнь твоя лишь начинается. Отдохнёшь как, выйди вновь во двор. Увидишь ты меня, увидишь.
Я молчу. Накатывает злость. Почему бы не сказать сразу, что хотят? Мог бы отключить этот эфир, как радио, отключил бы. Не могу, не знаю, как это сделать. Лезут ко мне всякие невидимки с вопросами, предложениями, нравоучениями, угрозами, сплетнями, секретами, информацией разной!
— Ну, вот, Николай. Говорили же тебе, что ты будешь наш. Может по-хорошему? Что тебе неймётся? Другие бы давно воспользовались возможностью лечить и исцелять. Хочешь, будешь предсказывать? Мы, ведь, всё знаем о людях, что было и будет, — предложение звучит, как скрытая угроза. Это противники светлого.
С заверениями о любви, добре, спасении, как прежде, уже не приступают. Знают, что этот номер со мной не прокатит, потому начинают без излишних прелюдий. Я стою на своём:
— Знаете вы только на уровне своих возможностей и восприятия, функций. Я вдоволь начитался от других слухачей ваших трудов. Звучат они и, правда, красиво, но за читаемой мишурой нет ни мыслей, ни образов, лишь правильные напутственные слова и благие, пустые пожелания. Вы боитесь всякого движения мыслей!
— Ты их больше не родишь, Николай. Ты иссяк. Принимаешь наше предложение?
— Не собираюсь.
— Тогда уйдёшь, Николай!
Я спохватился, что общение с «высшим разумом» наделяет их силой, животворной энергией. Им достаточно долей секунд, толики внимания, чтобы завладеть сознанием человека. Манипулировать контактёрами и предсказателями и вовсе для них удовольствие великое и бесплатная столовая, поскольку ведомые люди уже наделили внутри себя их непревзойдённой силой, знаниями, одарили энергиями. Как-никак — «высший разум»!
Сейчас у меня выбор: продолжить искать контакт с девушкой, чьи функции и возможности пока мне не понятны, либо стать целителем и предсказателем от «высшего разума». Память, силы во мне восстанавливаются, и я уже не боюсь вытворить что-нибудь неадекватное, сойти с ума, покончить с собой. «Космический разум» теперь это тоже понял. Угрозы, спектакли детективного жанра, ужастики прекратились. Они ещё что-то мне возвещают, предлагают, но я ушёл в свои мысли. Так, почему я отвергаю невидимую девушку? Здесь же много непознанного, нового? Это новые мысли, которые позволят мне обогатиться, стать шире, объёмнее! Я так быстрее оживу, приду в себя!
— Николай, мы рады твоему возвращению. Мы знаем, что ты с нами. Выйди во двор, Николай. Тебя всё ждут.
— Да, я мигом.
— Николай, видишь меня? В фиолетовом я.
Стоя посреди двора, вновь брожу взглядом по небу.
— Вот же, я. Вот я, — голос на этот раз приблизился.
Через секунду то же самое я слышу, чуть ли не из глубин космоса. И что она порхает по всему небу? Но мне нельзя отчаиваться, выходить из себя, иначе я тут же пришвартуюсь к другому причалу, где меня вновь будут закабалять. Здесь же я мог свободно разбрасываться мыслями, и сам должен разгадать суть невидимой девы.
Точно! Как я сразу не сообразил?! Опять заблокировали эту толику информации. Ведь, силы света заинтересованы в наработке жизненной энергии, а она заключена в энергии мысли. Разумеется, всё светлое не даёт ответов, подсказок, советов, а предлагает принять участие в разворачивании своей мысли и осмыслении всего мироздания самостоятельно. Об этом сказано и в картине «Единый Единою». В этом случае аккумулируется в человеке энергия жизни, которая предохраняет от заболеваний, продлевает молодость, жизнь, происходит подключение к Ритму Вселенной, который есть Настоящее Время.
— Спасибо тебе, Дева! Я найду тебя, найду! — радостно выдыхаю я, — Где ты?
— В небе я. Да вот же я.
Мне показалось, что на мгновение я разглядел вращающуюся фиолетовую плоскость. Через секунду она пропала. Я ищу её средь туч. Уже в другом месте и очень удалёно от земли вновь разглядел знакомый силуэт. Кто же она, живая, вездесущая, жизнерадостная? Мне легко становится от этих мыслей, вопросов к себе. Угнетённые чувства забурлили, ожили.
— Вот я, Николай. Здесь я, Николай, — слышу совсем рядом.
Фиолетовый круг обозначился в нескольких десятках метрах над землёй и пропал. Через доли секунды я вижу вращение нечто фиолетового на четверть левее себя, в глубине туч.
Да-а, кому обо всём этом расскажешь? Теперь и Люде не смогу поведать. Я же пока не знаю, что это за явление. Надо придерживаться живой, чувственной волны. Дева, как будто, вся из чувств и состоит.
— Здесь я, Николай, — слышу совсем рядом.
Смотрю поверх ворот, откуда звучит голос. Вижу верхушку электрического столба, тянущиеся провода. Чуть выше проводов вижу девушку в фиолетовом. Она опускается ниже, ниже. Замерла на месте, не касаясь линий электропередач, примерно в полуметре от них.
— Здравствуй, Николай, — слышу я, но не пойму, что со мной случилось, что произошло.
Я продолжаю наблюдать необычное видение. Но это ещё не всё. В меня вливаются или пробуждаются во мне необыкновенные чувства непередаваемой красоты и тонкости. Слёзы заливают глаза. Я украдкой смахиваю их, не понимая, откуда они взялись. Раз за разом я провожу по глазам, но не могу остановить этот непослушный поток. Мне стыдно за себя. Я понимаю, что дева видит мои слёзы, и стараюсь их сдержать. Это невозможно и выше моих сил! Под взглядом девушки я становлюсь шире, тоньше, красивее в чувствах. Эти вливающиеся энергии настолько прекрасны, что я не в силах их измерить, объять, понять и принять. Меня захлёстывает, а слёзы все льются и льются.
— Здравствуй, Николай. Николай… , — далее из-за слёз я не разобрал слов, не расслышал.
— Здравствуй, — произношу в ответ.
Над проводами уже никого нет. Я смаргиваю, но никого не вижу.
— Николай, я здесь.
Сейчас я быстро нахожу девушку. Она меняет место моментально, но я мгновенно определяю её местонахождение. Вижу только не девичий силуэт, а вращающийся фиолетовый круг, как если бы она закрылось большим зонтом, и быстро-быстро её вращала.
— Взгляни на тучи и облака, Николай. Для тебя они сегодня, для тебя.
В серой массе происходят необычные преобразования. Тучи начинают приобретать какие-то формы.
— Для тебя сегодня, Николай, всё это! Для тебя! — Дева появляется в разных местах мгновенно. Я, следуя за её перемещениями, вращаю головой, поворачиваюсь раз за разом. Уже дважды выходила мама, интересуясь, что это я там высматриваю? В мыслях читалось не только беспокойство, но уже определённые выводы. Пусть.
Справлюсь с грузом рамок из мыслей родителей. Как мне в сию секунду объяснить, что между двух огней мне надо найти и выбрать свою тропинку, свой путь? Стоит? Объяснение займёт не одну неделю рассказов, в которые мало кто поверит. Надо? А зачем?
— Николай, праздник твой сегодня. Для тебя это! Для тебя! — несмотря на усиленное противодействие каких-то сущностей, я слышу голос Девы.
Её, наверное, каким-то образом вытесняют с тех мест, где она появляется. Возможно, это связанно и с тем, чтобы я не застаивался в мыслях! К тому же любое движение телом меняло во мне соотношение энергий!
— Видишь салют и фейерверк, Николай? Это для тебя! Это всё для тебя!
Тучи и облака расцвечиваются, словно, правда, салютуют. Очертания серых бесформенных туч меняются, и приобретают форму пушек, только мультипликационных, не похожих на настоящие. Возможно, это связанно с тем, что я не могу пока прийти в себя, поверить, осознать в реальность происходящего. Как это возможно? Кто она, кому доступны тучи и облака? Как она ими рисует?
В небе продолжаются преображения. Появляются разные картины. Они сменяют одна другую. Салют продолжается. Правда, он не цветной, всего лишь белёсо-серый. Но во мне от видимого не становится меньше вопросов, не рождаются и ответы.
— Для тебя, Николай, всё это! Для тебя, родной! Для тебя это, Николай. Николай, мы встретились! Мы встретились, Николай!
Весь прошедший год в Кедровке я осмысливал взаимоотношения мужчин и женщин, культуру зачатия детей, и тому, что этому предшествует и способствует, как всё это оживить и очеловечить. Задавался мыслями о раскрытии в детях живой мысли, используя те знания, что во мне уже пребывали, и прочитанные в книгах Мегре.
В жизни, в действительности, я видел разные семьи. В них были дети, ухоженные и не очень. Я практически не видел семей, в которых мужчина и женщина могли бы встретиться, в которых встречались бы родители с детьми. Нет семей с единой мыслью, целью! Есть общие пространства, измеряемые постелями, квадратными метрами, но нет пространства понимания, нет виденья необходимости дорожить отношениями и чувствами, воспитывать их и приумножать! Видел пап и мам с детьми. Рядом, будто бы, находятся они. Смотришь, но между ними нет контакта, нет пространства, где бы они встретились.
Я и думал, как парень и девушка, муж и жена, папа и мама, в чём, где они могут соединиться? Иначе «проживут» в одной семье, имея детей, но между собой так за всю жизнь ни разу и не встретятся!
— Здравствуй, Николай! Рада встрече я с тобой. Не стесняйся ты меня, и не бойся слёз. Они у тебя вполне мужские.
— Здравствуй, — я смахиваю слёзы.
Прямо над собой глубоко в небе вновь вижу фиолетовые очертания девушки. Она быстро-быстро перемещается. Я в этот раз успеваю за ней. Кручу головой, сам вращаюсь. Наверное, так надо.
— Скажи, кто ты? — спрашиваю я.
— Я? Николай, здравствуй! — смеётся девушка.
В этот раз в слово «здравствуй» вкладывается другой смысл. Мне надо не только вновь включиться в осмысление, а быть всегда в состоянии подвижности мысли. Тогда те, кто нам препятствует, а они уже и в небо взвились, не смогут меня опередить в скорости мысли. Это означает, что я их буду вытеснять, отбрасывать и сам поставлять им отработанную информацию. Мысль всегда важнее информации, и даёт преимущество на века и тысячелетия!
Помимо обычных слов, слышимых всеми, я и Дева обмениваемся мыслями. Это происходит одновременно, мгновенно, с большой плотностью. Многого я не успеваю осмыслить, но знаю, что они во мне сохранятся. В нужное время я их буду извлекать, разматывать, рассматривать, являть на обозрение.
Раз Дева сказала, что мы встретились, то это свидетельствует о верном развороте мыслей в плане виденья семьи, взаимоотношений мужчины и женщины, зачатия, воспитания детей. Это означает, что мы встретились и во Времени. Это означает, что во мне Ритм жизни очень близок к Человеческому! Значит, я сейчас практически живу в Настоящем Времени!
Это редко кому удаётся. За тысячелетия лишь единицы попадают на ненадолго в это Время, и потом всю жизнь осмысливают то, что перед ними предстаёт. Я сейчас обмениваюсь мыслями с Девой и общаюсь фразами одновременно.
Для полноты взаимодействия через Время во мне надо было задействовать все органы чувств, потому Дева прикладывала немалые усилия, чтобы из туч и облаков сотворить картины. Без моего участия этого не случится. Не потому, что она не способна это сделать самостоятельно, а для того, чтобы я соприкоснулся с Энергиями Вселенной. Мало знать, что они есть. Надо ими воспользоваться. Это в возможностях Человека! Так задумывал Бог. Что ими можно сделать?
Бег мыслей во мне непередаваем, быстр. Не всё я схватываю слёту. К тому же Дева и мысленным голосом воздействует на привычный всем орган слуха, хотя при телепатическом общении используются иные органы чувств, эмоций.
— Николай, всё это для тебя! Для тебя всё это одного!
Помимо мысленного обмена с Девой я по-прежнему слышу множество голосов. Кто-то способствует, помогает мне удержаться на прекрасной широкой чувствами, эмоциями волне Девы, кто-то усиленно препятствует. Потому я понимаю, что надо ещё продолжать и привычное общение. Наверное, если бы я и голосом произносил слова, Дева бы услышала. Но я лишь в мыслях произношу, не затрагивая другие каналы взаимодействия:
— Только для меня? А что, эти картины никто не видит?
— Для тебя это, Николай! Для тебя всё это!
Сюжеты из туч всё время меняются. Появляются в них люди. Салют, тем временем, продолжается, но он уже, как бы воспроизводится над человеческими фигурами, что проявляются из туч.
Я устаю от всего этого физически. Болит шея и голова. Надворные постройки сужают видимость, обзор, и я всё время, практически, смотрю вверх. Мне приходит мысль выйти в огород.
О-о, что тут началось! Я чувствую живое необычное ликование в пространстве. Оно очень жизнерадостное и жизнеутверждающее. Оказывается, моих сторонников было тоже достаточно много, но я неведением их не подключал. И что они возрадовались моему желанию?
Я меняю место. Обзор здесь отличный. Я могу смотреть во все стороны, не только вверх, как в ограниченном пространстве двора. Вдалеке, на северо-западе, тучи двигаются одной сплошной полосой. Уже над посёлком они начинают преобразовываться в человеческие фигуры. Над участком нашей семьи они принимают чёткие очертания.
— Здравствуй, Николай! Здравствуй, Николай! — слышу я отовсюду.
Всё чувствуемое, улавливаемое, осознаваемое, слышимое меня умиляет, восхищает, заполняет и стирает одновременно. Я понимаю, меня любят и ненавидят каждый миг. Соотношение тех и других меняется постоянно. Моё внутреннее содержание подвержено незримому влиянию: реагирует, отзывается, принимает, пополняется, отвергает, не приемлет. От моего настроя, направления мыслей зависела невидимая работоспособность организма в целом! Во мне замедливалось старение, и это остро чувствовалось, ускорялись некие процессы. Но через секунду, другую, внутри меня все микроорганизмы начинали работать с прежним зарядом. Потом опять я менял полярность направления мыслей, и опять видоизменялась деятельность живых частиц во мне и вне.
А перед глазами плывут люди, составленные из облаков и туч. Разглядев их внимательнее, я вдруг включаюсь: они же со мной общаются! Не просто общаются, а несут необыкновенную тонкость и красоту чувств через Время и пространство!
— Здравствуй, Николай! Здравствуй, Николай! — несётся приветствие с небес.
— Здравствуйте! — отвечаю я.
Я растерян и необычайно оживлён видимыми картинами. Как всё это возможно?
— Николай, родной мой сын, это всё для тебя! — проявляется прекраснейшим голосом Дева немногим в стороне от оживающих картин.
Я чувствую и слышу голос, который излучает нежность, ласку, любовь, и толику далёкой, далёкой грусти. Слёзы вновь струятся по моим глазам. На этот раз я не пытаюсь их сдержать. Это невозможно, и ни к чему. В Пространстве творится нечто, что не поддаётся осмыслению.
Люди из туч и облаков надо мной располагаются в круг по пять человек, держась за руки. И таких кругов много. Их тела параллельны земле. Каждая из фигур здоровается со мной, рассказывает о себе. Дева что-то комментирует. Речь идёт о первых людях Земли. Я многого не понимаю, но внемлю. От избытка чувств и эмоций меня переполняет, плохо держат ноги. Я сажусь на траву. Вспаханная ещё по осени земля лежит чёрным квадратом передо мной. Я расположился с края зелёного, говорящего живого ковра и мёртвого, растерзанного плугом пространства, враждебного мне.
В небе продолжается движение первых людей. Когда голова и шея устаёт от напряжения, я вожу взглядом перед собой. Яблони, вишни, ива, сосна приходит в еле заметное, трепетное движение и отовсюду слышу:
— Здравствуй, Николай! Здравствуй, Николай!

Мама

Я растерян. Я просто воспринимаю то, что вижу и слышу. Ум говорит, что этого не может быть?! Кому доступно по силам всё это воспроизвести и воплотить?
Люди, проявившиеся в небе, продолжают повествование о себе, об образе жизни давних или первых лет на заре человечества. Информация, мысли проваливаются в меня. Я не всё воспринимаю и понимаю. Переплетение судеб, многократных воплощений проносятся в моей голове, хотя люди, кажется, рассказывают об одной конкретной, первой жизни. Их жизнь, деяния невозможно ни описать, ни пересказать. Я отмечаю, что немножко об этом я осведомлён, но из каких источников? Вдруг вспомнил про Деву. Где она?
— Я здесь, Николай! Здесь я, сын мой! — проявляется на мой мысленный вопрос Дева.
Люди в небе продолжают свой бег и своё повествование. Весь мир полнится голосами, живым взаимодействием. Всё взывает к моему вниманию и мыслям. Я в центре всего происходящего. В пространстве усилилась невидимая борьба, перекинувшаяся в небо. Деву не только блокируют, но уничтожают и стирают. Я включился и начал это осознавать. Она хочет до меня что-то донести, а я выключился из этого противостояния! От меня зависела заряженность, напряжение, ток и исход неведомой мне борьбы!
— Николай, сын ты мой! Видишь маму? Видишь маму? — вопрошает устало Дева.
Непонятные силы, объяснения которым я не нахожу, теснят её отовсюду. Ночь пошла на убыль, и я вижу всё отчётливо. Дева с невероятной скоростью оказывается в глубинах космоса, то прижимается к земле. Проявляется в небе где-то передо мной, то вдруг чуть ли не со звёзд, слышу её сзади. Тем временем, первые люди земли, каждый, приветствуя меня, продолжают своё движение, рассказывая о себе.
Я отмечаю, что деяния этих людей велики и сложны для мгновенного осмысления. Мне пока не до этого. От моих мыслей, выводов зависит сейчас многое. Соотношение противоборствующих сил постоянно меняется. Иногда я до чего-то прозреваю, и тогда Дева обретает силы и мощь. Голос становится бархатистым, нежным, мягким:
— Я люблю тебя, Николай! Ты сын мой, сын мой!
От меня что-то требуется, но что? У меня есть земные родители. Та, что в небе демонстрирует всё это, кто она? А в это время в тучах, средь фигур людских из них, слышу:
— Здравствуй, сын наш!
Из очередной пятёрки отделяются женская и мужская фигуры. Они поочерёдно опять со мной здороваются, называя меня сыном. Я думал, что у меня не осталось слёз, но это не так.
Мои папа и мама, самые первые по первой жизни долго рассказывают обо мне, о нашей совместной жизни. Она необыкновенна, непередаваема. Чуть в стороне от сплошной линии из туч появились облака. В них тоже начали слагаться картины. Я вижу своих первых родителей, их совместную жизнь, потом являюсь я, ещё малышом. Я вижу картины о первых людях земли и общаюсь с ними. Я слушаю повествование родителей о моей первой жизни и вижу всё наглядно в облаках. Чувствую незримую борьбу светлого и тёмного и принимаю, непонятно как, активное в этом участие. Я одновременно слежу за перемещением Девы, её слабеющим или наполняющимся состоянием. Я слышу угрозы и любовь ко мне. Слышу весь говорящий, взаимодействующий мир!
Там, где я себя вижу малышом, до моего слуха доносится:
— Здравствуй!
— Здравствуй! — произношу я в ответ.
Далее малыш, совершая движения в меняющихся событиях, сюжетах, видимых мне, рассказывает о своей жизни. Практически, я из глубин прошлого рассказываю сам себе историю своей давней жизни, первого воплощения на Земле в материальном плане. Картины меняются постоянно. Я отметил, что они каким-то образом имели что-то общее с моей настоящей жизнью, с моими мечтами, виденьями, какой должна быть семья.
Одновременно я слышу, как меня приветствуют, повествуют уже всё новые и новые люди, проявляясь надо мной из туч. Удаляясь, они говорили какие-то напутственные слова, пожелания, призывающие к каким-то действиям. Но я многого не могу понять, ухватить, раскрутить, объять. Люди, делящиеся со мной информацией о былом, уходя далее на юго-восток, со мной не прощались!
Дева, всё называя меня сыном, металась по светлеющему небосклону. Наверное, ночь была лунная, иначе всех этих картин я бы с вечера до зари не узрел. Оставаясь где-то за тучами, она была невидима, но ночь, тем не менее, была светлой. Вспомнив про луну, мне показалось, что я её услышал. Она была за пределами моего обзора. Я не стал на этом акцентироваться. Здесь столько всего происходит, а я не понимаю, чего от меня все хотят? Зачем мне всё это демонстрируют? Я никому об этом не расскажу! Кто поверит?!
— Николай, ты — сын наш, — произносят родители первые надо мной.
Далее ещё что-то добавляют, но произносимое лежит за пределами моего восприятия и осмысления. Они, будто бы, на ненадолго, прощаются надо мной. Замыкают своими телами круг своей пятёрки и продолжат движение в общей массе далее на юго-восток. Я ещё долго слышу их слова о любви ко мне. Они звучат несколько необычно, чем доводилось мне когда-либо слышать: в Настоящем Живом Времени, и имели необычную силу и влияние, пробуждали неземные чувства! Я провожаю взглядом уплывающих людей, встречаю новых. Внемлю их рассказу о себе, об их жизни, поступках, деяниях. Все люди были величественны, и оставили в истории Земли необычный живой след. Где, в чём он? Отмечаю некую параллель с тем, что довелось вычитать в мифологии…
— Николай, ты сын мой. Ты мой сын. Найди маму. Найди маму. Мама радуется и плачет о тебе, — слышу я Деву, по-прежнему мечущуюся в небе.
Я понял, что она всё время прорывалась ко мне, теряя силы. Кто-то ей противостоит, угнетает, подавляет, стирает. В свой адрес я угроз уже не воспринимаю. Мне трудно уследить за всем происходящим. Надо бы помочь Деве. Я продолжаю слушать, о чём повествуют первые люди Земли, а сам глазами ищу Деву. Стараюсь смотреть наполненным, живым взглядом. От меня тоже зависима Дева.
— Спасибо, Николай! Благодарю тебя! — произносит Дева. — Береги себя. Я люблю тебя, — слышу уже из другого угла Вселенной.
Я хочу помочь ей, но не знаю, как это сделать. Мне надо всё видимое сложить в некую единую картину, понять в нём происходящее, увидеть цель и смысл, начать что-то делать. Мысли во мне постоянно угнетают, стирают. Дева и весь невидимый мир пытаются мне помочь через противостояние таких же незримых сил. Есть рядом, подо мной и надо мной те, кого я не вижу, но они наполняют, защищают меня:
— Николай, мы любим тебя. Николай, мы любим тебя, — несётся отовсюду.
Осматриваю оживший с ночи небосвод. Пытаюсь в многоголосии анализировать. История образа жизни первых людей отличалась от привычной картины мира. Причём не столько информацией, сколько содержанием людей, их внутренней культурой. Воспринимаемое мною тут же таяло и растворялось, уступая место следующему току мыслей. Люди представали передо мной, без преувеличения, богами. Они отличались атлетическим ростом, были красиво сложены. Можно описать их внешний вид, но вот описать, передать внутреннюю красоту и безусловность не представляется возможным.
Начав осмысливать, сравнивать информацию, меняющуюся, видимую сейчас с тем, что я знал из учебников истории, меня захлестнула волна негодования. Как!? Зачем исказили?!
Новая порция негативных чувств сказалась на моём внутреннем мироощущении. Дева, мне показалось, стала утрачивать силы. Я это почувствовал сразу, а сам стал ограничен в плане восприятия видимого и слышимого, в том числе нашла заторможенность в осмыслении.
Взгляд неведомая сила тут же увлекла на другую полосу из туч. Только теперь я заметил, что параллельно основной полосе в стороне шла ещё одна, тоже сложенная из туч. В нём вижу размытые образы и сюжеты, только несколько мёртвые. Картины с трудом преображаются, но они, практически, неизменны. В них я вижу сталкивающихся, падающих коней и всадников. Вижу копья и сабли, пронзённые тела. В этом сплошном месиве есть периоды жизни человечества и из более близкого к нам исторического прошлого и настоящего со всем вооружением и трупами. Мне не хочется смотреть на этот ужас, поскольку стали таять мои силы.
— Николай, не уходи! — слышу откуда-то с небес.
— Верни маму! Верни маму! — слышу я голос Девы.
— Мама тебя не видит. Я не вижу тебя, сын мой! — будто бы уже из последних сил шепчет Дева.
Где она? Почему я забыл о ней? Я опять начал слышать тех, кто проплывал надо мной, повествуя о жизни первых людей Земли. Фигуры в небе рассказывали о своих деяниях, каждый раз перед началом повествования, приветствуя меня, тем самым обозначая, давая понять, что к общению подключается новый человек. Я время от времени задавал им мысленные вопросы, получая мысленный ответ. Одновременно я общался, взаимодействовал осмысленно с большим количеством собеседников, многих из которых я не видел, не осознавал, к какому из миров они принадлежат. В какую бы сторону не закручивалась моя мысль, всюду находились невидимые собеседники, помощники и враги.
— Николай, найди меня! Найди маму — слышу слабеющий голос Девы!
— Мама теряет глаза. Мама теряет глаза, — слышу я её.
В неведомой для меня борьбе в пространстве происходит постоянные движения и перемещения каких-то потоков. Они сказываются на моём самочувствии, движении мыслей, ускорении или заторможенности в осмыслении.
— Мама теряет глаза, потеря… , — слышу затухающий, падающий голос.
Что же я бездействую?! Но что мне делать? Я сам потерян от всего навалившегося. Я начинаю озираться по сторонам. Не так суетливо надо это делать! Осмысленным должно быть каждое движение, взгляд, иметь смысл и цель!
— Здесь я, сын мой. Здесь я, — слышу радостный девичий голос.
Я продолжаю оглядываться. Отмечаю всё, что встречается, бросается взору. Отметаю заборы, сараи и дома, и осматриваю внимательно травы, кустарники, растущие в садах деревья.
—Здравствуй, Николай! Здравствуй, Николай! — слышу я.
На этот раз отмечаю, что каждая травинка, кустарник, дерево имеет свой неповторимый голосок. Их ещё можно было выделить как детские тонкие голосочки: мальчика или девочки. Ничего себе! Так, я в живую сказку угодил? Не просто угодил, а от меня что-то зависит, и от меня что-то требуется. Но что?
— Что мне делать? — обращаюсь я мысленным вопросом к Деве.
Я понимаю, что сейчас меня слышат и те, кто противодействует. Взгляд мой опять увлекается на соседнюю полосу из туч, и я теряю силы. Находит отупение. Появляется темень в глазах. Я чувствую, насколько я устал от всего происходящего, конца которому не предвидится. Сколько я смогу ещё продержаться в таком ключе? Что потом?
Ни дома, ни на улице мне не спрятаться, не скрыться. И умереть не могу, ибо я тех, кто ушёл из жизни, тоже слышу. Передают приветы родным. Пытаются мне помочь одни, другие хотят свести с ума. Что мне делать? Как быть? Под присмотром и контролем каждая мысль, шаг, действо. Всё несёт собой определённый потенциал, нагрузку, энергию, функцию, смысл. Просто так ни пальцем не шевельнуть, ни мыслью. Всё под контролем и живо взаимодействует.
— Мама теряет глаза! Мама теряет глаза. Я люблю тебя, Николай, сын мой, — доносится слабо до меня.
Чем я могу помочь Деве? Надо включиться в эту борьбу! В начале ночи мне говорили, что я вышел за коридоры допустимого, разрешённого человеку. Значит, это возможно. Надо зафиксировать для себя, что говорящ не только мир Энергий — богов, духов, растений, но и то, что можно разглядеть лишь под микроскопом. Растения явлены Богом для служения Человеку. Попробую с ними пообщаться.
В небе продолжалась история живая первых людей Земли от первого лица. Я их тоже воспринимаю, слушаю, общаюсь, задавая вопросы, и отвечая на те, что они задают мне. Во мне было множество малых и больших я. Используя их по назначению, можно было, не напрягаясь, задавать Ритм всему живому. Я пока далёк от осознания этого, потому, общаюсь со всем сам, утрачивая силы или приобретая. Внимательное, осмысленное взаимодействие с растениями способствовало восстановлению сил!
— Николай, в саду твоём я. Видишь меня? — Дева вновь игрива и весела.
Тут только вспомнил, что с момента, как перебрался в огород, я её лишь слышал, но не видел. Какая она вся? Сейчас она совсем рядом, где-то в конце участка. Её теснят по-прежнему, но она более обычного сильна. Она была сильна сама по себе, но была сильна и мной! Я осматриваю травы и цветы. Заговариваю с ними. Это нужно мне для восстановления сил, энергий. Это нужно Деве.
Папа и мама

Оказалось, не только ей.
— Николай, родители твои пришли. Родители твои пришли, — слышно отовсюду.
Весь растительный мир приходит в трепетное движение. Мои настоящие папа и мама сейчас спят. Их неугомонный сын, то есть я, сижу сейчас на шестнадцати сотках, от происходящего ни живой, ни мёртвый. Родителей никаких не вижу. Но это и невозможно. Слёзы вновь заливают глаза. Кому по силам общения через миллионы лет, что нас разделяли, через неописуемую тонкость чувств, что нас объединяла?
— Здравствуй, сын! — слышу необыкновенной чистоты и ясности молодой мужской голос.
Всюду воцарилось заинтересованное оживление и тишина. Возникла недолгая пауза.
— Здравствуй! — произношу я, чувствуя, но никого не видя.
— Здравствуй, сын! — женский мягкий волнующийся слегка голос меня тоже будоражит небесной чистотой.
— Здравствуй! — отвечаю сквозь слёзы я.
Я обращаю взор в то место, откуда проявились голоса. Кто так же сможет, как они, наполнять простые слова? Человеку это не по силам. Столько в двух словах тепла и любви, что не поддаётся осмыслению. Я не вижу никого, кто по форме и очертанию напоминал бы человека.
Помня, что мне надо максимально удерживаться на живой волне, я продолжаю общение и с растениями. Достаточно живо, наполнено посмотреть на них, как они, помахивая стебельками, листьями произносят:
— Здравствуй, Николай! Здравствуй, Николай!
Каждое растение отличалось неповторимостью голоска, индивидуальностью, информационной насыщенностью, мыслью, функциями и предназначением. Всё было слито в единый Ритм, но и зависимость от человека, в данном случае от меня, отслеживалась. Я остро ощутил свои очень скудные знания растений.
Здесь, впрочем, этого и не требовалось, поскольку каждое растение рассказывало о себе, только оно отличалось от того, что было мне известно по курсу биологии и ботаники. Мысли растений во мне растворялись, а моё сознание лишь фиксировало голосочки.
Например, крапива, яблоня обладали юношескими голосами, вишня — девичьим. Я мало знал названия растений, но это не было важным! Каждое растение отвечало взаимностью мне или отторгало, и одновременно взаимодействовало с тысячами невидимых микроорганизмов, и тоже общалось! По сути, можно было отслеживать живую цепочку взаимосвязи того, что творилось во мне, над нашим участком, в пространстве.
Я было, уже ухватил эту нить и начал разматывать клубок мыслей, функций, предназначения всего и вся, но моя мысль где-то споткнулась, зашла в тупик. В тот же миг я снова стал ограниченным.
Дева вновь оказывается где-то далеко-далеко в небе. Моих незримых родителей вытесняют с нашего участка. Огород превратился в пространство борьбы. Где я во всём этом? Я слабо слышу Деву. Я больше не воспринимаю её мысли и слышу лишь слова:
— Глаза, Николай, глаза…
Наверное, подразумевается иное осмысление мира, моё новое виденье, меняющееся каждый миг. Я по-прежнему сижу на холодной земле. Утро наступившее сделало видимым до деталей всё-всё. Мне надо на всё теперь смотреть другими глазами.
— Мамины глаза выбрали землю. Мамины глаза падают на землю… , — тонко говорит Дева.
Я по-прежнему её не вижу.
— Какую выбрали землю? — уточняю я.
— Ту, которую ты предпочтёшь, куда обувь кинешь, — Дева моим вниманием обрела силы, либо во мне изменилось соотношение Энергий, и я улавливаю нюансы, игривый, шутливый настрой.
— Куда обувь кину?
— От тебя зависит, Николай. Кидай обувку на землю.
Я опять потерялся, не понимая, что от меня требуется.
— Мамины глаза падают на землю. Мамины глаза падают на землю. Кидай обувь, Николай.
Я растерян, не улавливая смысл. Обувь надо кидать. Зачем? Ну, не смешно ли это? Глупо!
— Глаза падают. Глаза падают. Видишь мамины глаза, Николай? Видишь мамины глаза?
Дева всё время перемещается. Не то, чтобы глаза, я и её не вижу. Тем не менее, пытаюсь высмотреть в небе хоть что-то, напоминающий девичий силуэт. Вдруг где-то мелькнула искорка и тут же пропала.
— Ты увидел. Ты увидел. Это мамины глаза, мамины глаза! Ищи глаза! Мамины глаза.
Чуть погодя, но уже в другом уголке неба вновь увидел искру.
— Увидел, Николай? Ты увидел. Увидел. Это мамины глаза. Мамины глаза. Кидай обувь, Николай.
— Куда? Зачем?
Я сжат всё изменяющейся картиной мироздания, где центром был я. Ум всему происходящему противится, внушая мысли, что я, такой же, как все. Надо жить, как все, не копошиться и не высовываться. Мне не хочется жить уже в безликом мёртвом, рабовладельческом мире, но и с живым миром я лишь соприкасаюсь, и осознаю, что не сразу я смогу в него войти, стать живым и задавать свой ритм всему живому. Нужно время, возможно десятилетия или несколько воплощений!
— Не обязательно, Николай, несколько жизней… — в продолжение моих мыслей обозначились мысленно мои родители.
Появление их мыслей в моей голове меня обнадёживало. Я пока способен воспринимать их мысли без посредников, которых не стало меньше, скорее наоборот, но я недоступен для них. Чувствую, все свои усилия они обратили против моих незримых родителей.
— Ничего, Николай. Так бывает. Мы любим тебя, Николай, — слышу я уже в пространстве.
За мгновенье до этого они были, находились совсем рядом. Теперь их поджимают в конец сада.
— Николай, видишь нас? Видишь нас?
— Нет, не вижу. Вижу отчётливо облака и тучи. Людей, проявляющихся из них, вижу я. Они рассказывают о себе, о своих деяниях, — мысленно информирую я тех, кто назвался моими папой и мамой.
Вдруг они всего этого не наблюдают, не слышат? Я хочу их максимально просветить о происходящем, потому рассказываю всё то, что случилось за последние несколько часов. Я питаю надежду, что они сейчас поспособствуют мне, и весь говорящий мир сейчас утихнет, и я вернусь в привычные жизненные рамки.
Родителей сильно теснят и подавляют. Видимо, я допустил какую-то ошибку. Тем не менее, улавливаю их улыбку, необыкновенную чистоту, теплоту отношения ко мне, несравнимую ни с чем! Наверное, в обычной жизни достичь такой любви, отношения к человеку невозможно!
— Мы здесь, Николай. Мы здесь.
Мне показалось родители, Дева слились воедино. Голос необыкновенный льётся со стороны Яблони. Я смотрю в ту сторону. Яблоня вся затрепетала, веточками потянулась в мою сторону.
—Видишь мамины глаза, Николай? Найди мамины глаза. Я люблю тебя, сын!
Это Дева. В том, что она произносит — это пока мало мне понятные слова, но я чувствую за ними некий вкладываемый смысл и образ.
Мои родители, что находились в пространстве, принимали и трепетно относились к Деве. Помимо этого чувствовалось, что они не только не оспаривали родительские чувства, но и соглашались с её главенством. Не учтиво, а как должное, данность. Дева — мама, никак не ущемляла собой их родительские чувства, но и несла собою некую высшую истину, понять которую я пока был не в состоянии!
Я проникаюсь являемой, меняющейся действительностью. Боже, сколько лет между нами и первыми людьми Земли? А глубина во времени не только не утратила актуальности, но и придала иное представление мироустройства, жизни человечества, но прежде — поведало о внутреннем мире человека, его возможностях.
Теперь не слёзы заливают глаза, теперь я сам плачу. Плачу, ничуть этого не стесняясь. Мне кажется, плачут и родители, и Дева, и весь живой мир, но несколько иначе, с неким смыслом. Видимо, в других измерениях просто так ничего не делается, невозможно. Я чувствую изменения в пространстве, тонкие колебания не воздуха, чего-то незримого.
— Мамины глаза видят землю. Мамины глаза видят землю. Ты видишь мамины глаза, Николай? — Дева не изменяет себе, появляясь, каждый раз в разных местах.
— Видишь мамины глаза, Николай?
Я шарю по небу взглядом. Увидел мелькнувшую искорку, но она тут же пропала. Слагаемые из туч человеческие фигуры продолжали свой ход, своё повествование о себе. Тут только я отметил, что они не были подвержены влиянию тёмных или светлых сил. Они продолжали движение и были независимы от происходящих в пространстве действ, противостояния, борьбы. Собой, мыслями излучали необыкновенную благодать, и безусловность. Восприимчивость же, моя менялась постоянно!
— Кидай обувь на землю, Николай. Кидай обувь, — вновь о себе заявляет Дева.
Я встаю с травы. За сим действом скрыт какой-то смысл, который от меня ускользает. Допустим, я кину. Распишусь тем самым, что не в состоянии понимать глубин доносимого.
— Мамины глаза, Николай, падают на землю. Мамины глаза падают на землю.
Я растерян, если не сказать больше — напуган. Мне надо было всего-то кинуть обувь. Я этого не сделал. Сейчас не произведённое действо сказалось на Деве. Мне кажется, она сожалеет о моей нерешительности или медлительности в мыслях. Кинуть-то трудов не составляет, но на улице уже светло. Мои и младшего брата Пети крёстные, Александровы, просыпаются рано. За спиной у меня надворные постройки, дом. Если кидать обувь, то лишь вперёд. Через пять—шесть метров открывался вид из окна крёстной на наш участок. Возможно, они проснулись и увидят моё хождение по сырой вспаханной земле. Мне не хватало, чтобы ещё и в них вновь появились вопросы к моему состоянию здоровья.
— Николай, глаза, глаза падают на землю, — устало, чуть ли не из последних сил произносит Дева.
Она выше туч и облаков, где-то глубоко-глубоко в небе или в космосе. Свободная часть неба давно окрасилась в голубые тона. Само небо рассечено на две полосы. В одной всё продолжают движение люди из неведомого мне исторического прошлого, в другой — некое хаотичное перемещение подобия людских тел, животных — история, известная из учебников. Я стоял между этими полосами, и начинал злиться на свою неспособность понять некие истины, которые до меня доводили таким фантастичным образом.
Впрочем, а почему бы не кинуть обувь? Недалеко, чтобы крёстные, если они проснулись, меня не увидели. Потом произошедшее переварю.
— Кидай, Николай, кидай, — оживает Дева.
Мне показалось, что мои невидимые родители, которые тоже находились здесь же, негласно хотят того же, поддерживают Деву. Лишь я не могу догнать их мысли и воспринимаю буквально. А, ладно, кину. Меня от этого не убудет. А крёстным некогда у окна засиживаться. Они и встают потому рано, что забот, хлопот хватает им и со скотиной. Будто, делать им нечего, как сидеть у окна.
Размахиваюсь, и один мой кроссовок улетает в конец вспаханной части земли. В свой адрес тут же родил столько мыслей с определёнными выводами, что теперь и не знаю, как дальше быть. И за обувью надо сходить, и гнёт на психику усилился. Из-за своей мнительности я разорвал уже налаженное взаимодействие со всем незримым миром, который удерживал меня в плоскости живого тока неосмысленных пока мной энергий. Надо бы быть решительнее.
Видят крёстные или нет, я иду напрямую к своей обуви. Влажная земля недостаточно прогрета. Ноги утопают по щиколотку в липкой массе. Быстрее преодолеваю путь до обуви, и с ним сворачиваю к яблоне. Уже на траве оттираю налипшую грязь.

Рассвет Земли

От произведённых действ мне стыдно самому себе, и хочется провалиться сквозь землю. Умел бы догонять мысли тех, кто что-то в это вкладывал, не было бы в бросании обуви необходимости. Помимо собственных угрызений совести встрепенулось всё тёмное. Оценки красноречивые и мне вынесен уже диагноз. Словом, больной во всех отношениях, и мне нужен психиатр — это в благопристойном переводе, отпуская мат, угрозы.
По траве возвращаюсь почти на исходную, но, не доходя до своего прежнего места, остаюсь у колодца. Окна крёстных не обозреваются, скрытые теперь строениями соседей, которые в эту рань ещё спят. Остановившись, осматриваю свои следы. Они явно просматриваются на земле.
С вечера столько всего свершилось, и я в затруднении сделать какие-либо выводы. Надо попытаться объять являемое, включиться, оживить мысли. Вновь осмысленным взглядом вожу вокруг себя. Все растения приветствуют меня, называются, и идёт какой-то мысленный диалог между всем и вся. Знаний во мне мизер, и всё уплывает мимо моего сознания.
— Объявляй рассвет, Николай. Объявляй рассвет, Николай, — плавно и мягко являет слова Дева.
Я слушаю живой мир, и всё ещё не могу поверить в реальность происходящего. Вдруг приходит в голову мысль проверить, только ли на нашем участке растения ожили? Смотрю на липу, что растёт на границе с Яковлевыми, соседями. Листья начинают колыхаться. То же самое происходит со смородиной, растущей в полуметре от забора. Через участок соседей виднелись строения, огород крёстной. Замечаю самую высокую яблоню у них. Концентрирую своё осознанное внимание на ней. Слышу юношеский, не детский голосок:
— Здравствуй, Николай. Здравствуй, Николай.
Верхушка яблони несколько раз отклонилась в мою сторону. Ну, и дела! Весь образовательный процесс при таком раскладе не нужен. Здесь можно получить объективную информацию обо всё и вся. В растениях соотношение живых веществ менялось постоянно. Оно было зависимо от человека, и человеку моментально возвещало обо всех изменениях. Я, не зная хитросплетений взаимосвязи организма, тела, с растительным миром, вступал в буквальное общение с ними, когда этого и не требовалось. Понимание этого пришло с годами лишь, а пока я не могу не отвечать на проявляющиеся голосочки всё новых и новых растений и микроорганизмов, находящихся на поверхности земли и в воздухе в пределах видимости.
— Николай, объявляй рассвет. Рассвет объяви, Николай, — слышу я опять.
— Зачем объявлять? — не понимаю я.
— Объяви рассвет, Николай. Объяви рассвет, — Дева необыкновенна голосом, торжественным, приятно-бархатистым, тёплым.
— А что объявлять его? Скоро солнце появится. Светло давно уже. Сам придёт рассвет.
— Каким будет рассвет, зависит от тебя, Николай. Объяви рассвет Земли, — Красива и полна Дева в простых словах.
Я внемлю этой красоте и теплу, оттаиваю вновь. И что за сила скрыта в ней, что слёзы опять устремляются из глаз?
Мои незримые родители, которых я, было, потерял из поля чувствования, обозначились в углу участка. Они сошли до ивы, росшей в самом углу между нашим и участками Яковлевых и Михайловых. Я смотрю на иву и вижу очередную непередаваемую картину: ива приходит под взглядом в трепет. Листья, веточки колышутся равномерно из стороны в сторону, как если бы источником их волнения являлся бы ствол. Но они трепещут перед осмысленным взглядом, когда ты являешь единое целое с Вселенной. При ветре подобное невозможно. Бросаю взгляд на сосну, и вижу то же самое. Несколько раз проделал этот опыт, и каждый раз картина повторялась.
— Рассвет объявляй, Николай. Рассвет объявляй, — просит Дева.
— Так, он сам придёт, что его объявлять? — искренно не понимаю я новых просьб.
Что всем от меня надо? Дадут мне передохнуть когда-нибудь от всего этого? Кто я такой, чтобы ещё рассветом управлять?
Суженный вопросами к себе, продолжаю слушать повествование людей необычайной культуры из туч и облаков. Сколько же их! Вот кто были настоящими людьми! А я кто такой, чтобы объявлять рассвет? Не могу понять очередные завуалированные наставления.
Моя отстранённость видоизменила тут же соотношение сил в пространстве. Родителей своих я уже не слышу, и они ослабли настолько, что не могут уже являть мысленно слова. Может, я свалился в менее плотные каналы и стал невосприимчивым к незримому эмоциональному миру. Еле-еле уловил мысль, что в том месте, где в саду деревья и кустарники будут оживать и колыхаться, там будут мои родители, и те, кто стоит на страже меня. Их осталось очень мало, и они теряют силы. Я мог бы им помочь. Уже не слышу, скорее, чувствую мысленное послание:
— Николай, почему не объявляешь рассвет? Объявляй же рассвет! Мамины глаза полюбили Землю. Мамины глаза полюбили Землю.
— Ну, объявлю. Что изменится?
Чувствую, что за всем этим тоже что-то стоит. Уже давно светло, и рассветало без всякого моего участия. Рассвет был миллиарды лет назад, был вчера, будет и сегодня, независимо от моих устремлений или желаний.
— Но он зависит от тебя, Николай. Каким захочешь ты, таким явится рассвет, — Дева сама нежность и участие, считывая мои сомнения.
Правда мама, поскольку такими чувствами на Земле из женщин никто не обладает. Мама… Мама? Я на пороге прозрения чего-то, но сколько же противостоящих сил! Их больше многократно. Меня поливают и стирают по всякому, на что я уже не обращаю внимания, но вот тем, кто явился, назвавшись моими папой и мамой, совсем приходится туго. Их изгоняют с участка, но они как-то находят силы удержаться в пределах наших шестнадцати соток.
Большую часть площади из этих шестнадцати я уже не покрываю, не могу охватить внутренними ресурсами. Родители находятся теперь в левом углу сада. Там был некий источник, который пополнял их силы! Я пока всё это лишь фиксирую, не успевая делать выводы. Лишь в левом углу сада, за сосной было некое пространство, что давало возможность общения, сохраняло пространство света и добра!
— А если я захочу, чтобы рассвет был, к примеру, бирюзовым?
Раз столько необычного произошло, вдруг это возможно, питаю я тайные надежды.
— Рассвет зависит только от тебя, Николай. Объявляй рассвет Земли, Николай. Объявляй Земли рассвет.
Ничего я не понимаю в рассветах. Люблю их по-своему, непередаваемо, на уровне чувств. Юность в весенне—летнюю пору прошла во встречах солнца и в его проводах, закатах. Яркость чувств и ощущений тех лет живо, и всегда вставала в памяти.
— А как его объявлять? — я совсем потерялся.
Уже уловил, что содержание, присутствие светлых или тёмных сил тоже было от меня зависимо. Мне ни в коем разе не хотелось, чтобы зло торжествовало. Одно дело — наш участок в шестнадцать соток, где я могу ещё что-либо поменять, а тут рассвет всей земли зависел от меня! Это же такая ответственность! Не-е, здесь что-то не то. Подвох какой-то или умысел. В том, что меня просит Дева искренно, я не сомневаюсь. Пусть пытаются заблокировать устоявшийся канал, но я уже поймал эту волну. Пусть не могу увидеть её, о чём она сожалеет, но я её прекрасно слышу.
— Просто объяви рассвет, Николай, — просит Дева. — Просто объяви рассвет.
Сейчас до меня дошла ещё одна особенность, которая всегда умиляла — произношение имени, то тепло и наполненность, которые тёмные сущности не могли повторить. Словно это был некий пароль или код, и последние, обращаясь ко мне по имени, называли разные варианты, производные от имени. Произносили и Николай, но с опаской, будто бы их за это чего-то лишат.
Я ещё раньше это отметил, но вспомнил лишь теперь. Моё имя для меня самого стало звучать и петь, наполняться иным содержанием и смыслом ещё в ноябре две тысячи первого, когда всё явно началось.
Так, кто такой скрывается под этим именем? Мне раскрывали многие мои прошлые жизни. В былых воплощениях я неоднократно был явлен под этим именем, и оставил значимый для истории след. Так выходило со слов тех, кого я не видел. Зримые картины прошлых жизней были расплывчаты, потому я и не верил в достоверность доносимого. Тем не менее, нравится мне моё имя. К уже существующему эгрегору я могу привнести своё: добавить светлого или плохого.
— Объявляй же рассвет, Николай. Объяви рассвет всей Земли, — необычайно торжественна Дева.
В разных углах сада пришли в трепет все деревья и кустарники. Так теперь обозначаются родители. Связь с ними по моему недомыслию прервалась, но они нашли способ, как заявить о себе, о своей поддержке неким новым начинаниям, которые мне предстояло осуществить. Тёмные имеют минимум влияния на растительный мир, который для них ещё и губителен, потому взаимодействие через травы, кустарники, деревья перекрыть не могли.
Своевременность этих выводов сказалась на энергии и родителей, присутствовавших в пространстве. Были ли это Души моих папы и мамы, сейчас спящих в доме, или тех, кто явил меня в самый первый раз, предстояло ещё выяснить.
— Для всей Земли объявлять? А что, если не объявлять, рассвет не наступит? Может окраску неба изменить?
— Меняй, Николай, — то ли в шутку, то ли в серьёз произносит Дева.
Сейчас она жива необыкновенно, и это мне нравится. Всё общение со всеми строится по многоканальной системе мысленно. Большого труда это не составляет. Когда мне удавалось максимально собраться, я всем тёмным сливал искажённую информацию. Причём, делается это одномоментно, без особых усилий, и, если не сказать, что это даже приятно.
Мысли каждому источнику можно было вкладывать абсолютно разные, общаться вдумчиво, осмысленно со всеми. Я от этого только приобретал и утверждался в пространстве! Всюду начинали происходить оживление, кутерьма, радость. Я приходил в короткий восторг, умиление, и в какой-то момент происходило переполнение. Я ниспадал, растрачивал влияние на пространства, и становился обыденным.
На волне приятной, светлой, доброй подолгу я не мог удержаться, но нескольких секунд хватало, чтобы необъятная Вселенная со всем живым, видимым и невидимым многообразием, становилась не только понятной, читаемой, но и управляемой!
По существу, теперь я боролся не за выживание и стремление сохранить хоть толику ума и разума, а за воссоединение со своим живым пространством, именуемым Душой или высшим Я. Где-то я был на незримой тропинке, ведущей к осмыслению смысла жизни, предназначения человека, объятию его Божественных возможностей. Здесь, на слиянии уже не с Духами, а с Энергиями, были иные сценарии взаимодействия, общения. То я чувствую себя всеобъемлющим, то обыденным. Значит, я мог и должен был сейчас превзойти себя!
— Николай, объявляй рассвет, объявляй рассвет.
Я и так чувствую, что на подходе уже солнце, но его ещё не видно. Наверное, ещё час, примерно, до восхода солнца.
— Объявляй рассвет всей Земли.
— За Землю не могу взять такую ответственность, если над Чувашией, — уже иначе я рождаю мысленные фразы в верхней части головы.
Такой способ исключает посредников. К тому же все светлые силы, сосредоточившиеся над нашим участком, мгновенно в этом случае считывают мысли. Мне даже нет необходимости слагать мысленные фразы, хотя это и так проскакивает молниеносно. Достаточно шевельнуть мыслью, и меня уже поняли. И тут опять я вспомнил забытое. Мне же надо образы являть! Что же я туплю, превратив свой огород в пространство борьбы?!
В мыслях рисую прекрасные картины рассвета, заправляя воспоминаниями из детства, юности. Уже слагались некие детали картин, когда я вдруг не телом, но ощущениями и чувствами оказался, будто бы, в селе, по площади раза в полтора-два превосходящий размеры нашего посёлка.
Я не понимаю, как, что произошло. У меня раньше полились слёзы, прежде чем я услышал песню. И какую! Я пошёл к ближайшей яблоне. Меня влечёт к ней, и мне всё равно видят меня соседи, крёстные или нет. Я останавливаюсь в шаге от антоновки.

Продолжение следует…

Напечатано с согласия автора

Группа  “Дарение” в контакте http://vk.com/club28999321

Информация с сайта http://www.proza.ru

Понравилась статья? Подпишитесь, чтобы не пропустить интересные анонсы.
 
Ваш e-mail: * Ваше имя: *

Комментариев нет

Оставить комментарий